» » Кадры решают. И что?

Кадры решают. И что?

С Халилом Халиловым мы познакомились 15 лет назад. Я была корреспондентом ГТРК «Дагестан», он пришёл с новым руководителем компании в качестве первого заместителя. Эфиром полностью занимался Халилов. Именно он руководил запуском новой информационной программы «Вести «Дагестан». В итоге успешно перестроил дагестанский эфир на современный лад не журналист, а профессиональный экономист. 

А до того была служба в Минэкономики, где молодому специалисту премьер Мирзабеков предложил разработать налоговую систему Дагестана. Ему же пришлось подсчитывать убытки, которые несла республика из-за территориальной блокады, выбивать субсидии в Москве… 

Потом пытался спасти радиозавод…

Несколько месяцев назад Халил выиграл конкурс на включение в кадровый резерв должностей госслужбы в Администрации Главы и Правительства РД. Прекрасная новость — эффективных и квалифицированных управленцев катастрофически не хватает…


— Халил Шарипович, вы включены в кадровый резерв для замещения высшей группы вакантных должностей в Администрации Главы и Правительства РД. Какую должность вам предложили? 

— Никакую. За четыре месяца никто так и не встретился с кандидатами. Хотя было четыре очень сложных этапа, в категории на высшие госдолжности прошли 27 человек. Грамотные ребята с серьёзным потенциалом. А говорят, нет специалистов.

По закону при назначении первыми должны рассматриваться люди из резерва. А нас полностью проигнорировали. Назначают только победителей конкурса «Мой Дагестан».


О том, что такое команда


— Управлять коллективом очень сложно, однако среди назначенцев из «МД» есть люди, которые ни одним подчинённым в жизни не управляли, а среди нас есть те, кто успешно управлял большими коллективами в кризисные годы. Мне казалось, нам надо работать на одну цель: сделать Дагестан самодостаточным…

— У нас постоянно меняются руководители республики, министерств, городов и районов, а с экономикой всё хуже. Почему так?

— Хорошо, что нам отправили такого человека, как Владимир Васильев, потому что коррупция разъедает всё. Казалось бы, всё зло выдавлено, но… Ничего не построено, ничего не появилось, как в других регионах. Потому что, как бы он ни пытался наладить процесс формирования команды управленцев… В общем, Васильев часто находит людей не той квалификации, ключевые посты остаются за людьми из старой команды.


Кадры решают. И что?


О первопричине наших бед


— Как вообще вышло, что Дагестан стал одним из самых бедных российских регионов? 

— Дагестан больше всех пострадал от первой и второй чеченской войны. Не считая Чечни, конечно. Мы находились в транспортной блокаде: полная изоляция от внешнего мира, триллионные убытки. Дагестан к 90-м годам был регионом-донором с развитым уровнем промышленности, аграрного производства, туризма, но в силу негативных процессов в Чечне скатился до глубоко депрессивного уровня.

При этом наша республика так и не получила от федерального центра ничего для восстановления экономического потенциала. Соседям, чеченцам и ингушам, прописали федеральную целевую программу. Например, «Восстановление и развитие экономики Чечни», где были заложены огромные финансовые средства. Такую же программу получила Ингушетия. Дагестан оказался на обочине, хотя  именно у нас располагаются объекты военно-промышленного комплекса.

— В отличие от Чечни, у нас ничего не было разрушено. Прошло 20 лет, почему экономика не восстановилась? 

— Экономика сама изменилась. Каждый кризис сродни войне. Кроме того, 70 процентов дагестанской промышленности работало на ВПК. Я тогда был зам. гендиректора на радиозаводе, где в лучшие времена работало 5 тысяч человек. В цехах такое ощущение, что туда попала ядерная бомба. В такой ситуации необходима помощь государства в переориентации производства, создании новых точек роста. Республика всегда чувствовала недостаток собственных средств. Мы с 2011 года пытались продавить целевую федеральную программу по восстановлению экономики РД, но безуспешно: нас профинансировали на одном уровне со всеми остальными «мирными кавказцами». Хотя, например, в Карачаево-Черкесии жителей в шесть раз меньше.


Об образцах для подражания


— Возможно, поэтому многие в Дагестане хотят такого руководители республики, как Кадыров. Энергичного, брутального. Говорят, он заботится о людях и республике. Вы с этим согласны?

— Не согласен. Мы не ставим федеральный центр перед выбором: платите или будем воевать. У дагестанцев российской идентичности гораздо больше, и наша поддержка России успокоила федеральную власть. Но федеральные власти пока не восстановили Дагестан, единственное, что их интересовало, это лояльность руководства.

У нас есть дотации, но нет самостоятельности. Не нужно изобретать велосипед. Мы можем выбрать самые успешные страны и регионы в качестве образца, который подходит для Дагестана с учётом природно-климатических условий и трудовых ресурсов, эмулировать в Дагестан положительный опыт.

Так сделала Калужская область. Калужское экономическое чудо состоялось, хотя губернатор Артамонов ничего не придумал, а просто скопировал опыт успешных стран. Почему одни страны богатые, другие бедные? Потому что в богатых странах используется, прежде всего, человеческий капитал, знания. Оттуда идут инновации и инвестиции. Мы учим детей в детсадах, школах, вузах, но где тот посыл, куда развиваться? Где компании, которые говорят: нам нужны инженеры или автосборщики?


О человеческом капитале и ценности знаний


Богатыми мы станем только когда начнём производить что-то своё, это аксиома. Причём производить продукт с использованием наших знаний, знания должны входить в добавленную стоимость. Знания американских инженеров заложены  и тиражируются во всех айфонах мира.

И пока мы не научимся создавать «умственный» продукт, оцененный миром, мы из бедности не выберемся.

— Но США — флагман научно-технического прогресса, и с ними соревноваться бессмысленно.

— Почему же? Недавно российский программист написал программу FaceApp и за несколько дней заработал миллионы долларов, есть и другие примеры. Современный мир не разделён по странам и не ограничен границами, человек может сидеть в горах и работать с Майкрософт. Индийцы удачно вошли в IT-рынок, зарабатывают и российские программисты.

Чтобы сегодня что-то создавать, не нужно сразу строить огромные заводы. Стив Джобс и Билл Гейтс начинали в гаражах с инновационных решений, только потом возникали огромные компании. Нужны стартапы.

Мы всегда должны оценивать, насколько успешно развиваемся. По параметрам Агентства стратегических инициатив, рейтинг инвестиционной привлекательности Дагестана на 56 месте. Зато инвестиционный потенциал у нас высокий, в первой двадцатке российских регионов.

— Получается, что за счёт традиционных отраслей подняться невозможно. Нужно ждать талантливого изобретателя? 

— Если мы хотим стать богатым регионом, у нас должна быть цель. Не будем себя обманывать — человеческий капитал, что мы готовим в школах, вузах, за исключением редких самородков, явно не отвечает современным вызовам. Мы говорим: снижается коррупция, административных барьеров меньше, в земельных делах и имущественных отношениях наводится порядок. Так почему же нет частных инвестиций? Почему?




Об инвестициях 


Инвестиции приходят туда, где подготовлена почва. И они не придут туда, где надо годами налаживать связи, согласовывать возможность присоединения к энергетическим и другим сетям. Один российский губернатор настолько наладил эту систему, что инвестору, который хочет запустить производство в его регионе, потребуется всего 10 минут. Примерно за это время он получает производственную площадку и условия присоединения к сетям.

А что наблюдаем у нас? В Дагестане за инвестиции отвечают Минэкономики, агентство по инвестициям и предпринимательству, институт развития. Вы нашли у них на сайтах список инвестплощадок, где можно просто кликнуть, получить всю информацию и поговорить с менеджером? Нет таких — мы не знаем, где есть площадки, насколько они подготовлены. Говорят, готовятся инвестиционные парки «Аврора», «Уйташ». Но и по ним нет конкретной информации в свободном доступе.

В Дагестане много пустующих земель разного целевого назначения, с разной степенью готовности инфраструктуры. Можно было бы в каждом районе сформировать свободные участки, сказать: «Недалеко электролинии, газопровод. Хотите работать — пишите заявку, вот вам завтра площадка, послезавтра сети. Работайте». Но нет такого, нет прозрачности.


О коррупции


— Абдулатипов и Васильев начали борьбу с коррупцией в Дагестане, по «экономическим» статьям посажено и находится под следствием множество высокопоставленных и не очень чиновников. Стало ли коррупции в Дагестане меньше?

— По моим ощущениям, коррупции стало больше, потому что альтернативы ей так и не предложили. Люди перестают воровать, когда есть работа. Если есть заводы, я и все родственники получим работу, налоги в район пойдут. Когда ничего этого нет, а все хотят жить нормально, остаётся рисковать. Страхом наказания коррупцию не побороть, а её вертикаль не замыкается на Дагестане.

Но с коррупцией всё равно надо бороться. Если от инвестора требуют взятку, чтобы дать разрешение на подключение, он не придёт. Один губернатор сам мне показывал карту в компьютере, где по каждому клочку земли у него выдавалась урожайность и плодородность. Нашу жизнь перевели на цифру, значит, нужно оцифровать каждый земельный участок и выставить многослойную карту на сайте в открытом доступе, показывать инвесторам. Не нужно ездить на форумы, показывать одни и те же проекты одним и тем же людям, зря тратить деньги на фуршеты.

Много лет как открыты международные границы. Я часто спрашиваю у отвечающих за развитие экономики здесь: есть хоть один успешный проект с участием иностранного инвестора в Дагестане? Ни одного. А он бы очень нам помог. В Калужскую область пришёл Фольксваген, построил завод, другие увидели и тоже подтянулись.

У нас даже есть закон о гарантиях иностранным инвесторам — проект я лично составлял. Очень многие приезжают, но инвестор не хочет сталкиваться ни с какими бюрократами — им нужны подготовленные площадки, прозрачные условия и гарантии. А у нас каждый клочок земли с проблемами.

— Но многие колхозы раздали землю маленькими паями. Вся земля кому-нибудь принадлежит, и, если отнимать, начнутся волнения. 

— Есть республиканская земля, можно и федеральные земли использовать. А для местных землевладельцев есть одно простое решение, и оно во власти региональных парламентов: земля, которая пустует, облагается налогом по повышенной ставке. Обрабатываемая земля освобождается от налога или даже получает земельный налог, который платят бездельники. Точка. И очень быстро латифундисты начнут распродавать земли.

Трёхмиллионная республика осталась прак­тически без банков. Без банков не может быть экономики. Отсюда мизерный объём кредитования, а корпоративного кредитования фактически нет. Банков-«прачечных» у нас было много, но меня удивляет, что в совсем маленьких Северной Осетии или Карачаево-Черкесии объём кредитования экономики выше.

У нас одинаковый ВРП со Ставропольским краем, но у них 330 миллиардов рублей кредитов, у нас в 10 раз меньше.




О перспективах для молодежи


— Меняются ли молодые дагестанцы, и как это влияет на качество человеческого капитала?

— Нашему поколению легче было определиться. Сейчас, если посмотреть на рынок предложений, молодёжь не находит желаемого ни по уровню оплаты, ни по квалификационным требованиям. Нет у нас больших компаний, квалифицированных рабочих мест, нет стимула развиваться. Что, идти на поля? Формируется душевная пустота, планы и надежды молодёжи разрушаются на глазах у взрослых. Многие заполняют эту пустоту религией, что вроде неплохо: меньше алкоголя, наркотиков, спортом занимаются. Но, слишком сильно уходя в религию, они теряют связь со временем. Стимулов, ориентиров, серьёзных лифтов для них нет, отсюда безысходность и отречённость. Их родили — и ничего не предложили, не показали, что общество в них нуждается.

— А ваш сын не хочет уехать из Дагестана?

— Он окончил ДМА, интернатуру — в Санкт-Петербурге, ординатуру — в Москве, хотел там остаться. Но он у нас единственный сын, и я попросил его вернуться. За день работы стоматологом зарабатывает 300–400 рублей. Говорит, что напрасно учился восемь лет: таксуя, люди без образования больше зарабатывают. Сейчас я ему предлагаю вернуться в Москву.

Но в предпринимательской среде очень много амбициозной молодёжи, которая двигается вперёд, делает мощные проекты. В Москве в любой клинике полно дагестанских врачей, большинство на хорошем счету, много инженеров, программистов. Моя племянница в 27 лет защитила в Голландии докторскую диссертацию на голландском языке, сейчас её пригласили возглавить отдел в Институте языка Академии наук в Москве.

— Почему много успешных дагестанцев за пределами республики, а не в её границах?

— Потому что перед правительством нет такой задачи. Ведь нет такого: год прошёл, а инвестиций и роста доходов у населения нет — меняем всю команду. «Господа, у вас не получается, уходите». А у нас все сидят, как сидели.

Ни одно государство не стало процветающим, не имея успешных и богатых компаний и состоятельных и успешных граждан. Потому что за ними — крупные налоги и инвестиции. Поэтому социалистическая экономика так нигде и не состоялась. Китай смог умно перейти к капитализму, апробируя методы в свободных экономических зонах. Он борется за инвестиции, понимая, что без этого богатыми не стать.


О госкорпорациях и конкуренции


Государствам нужно всегда поддерживать всё, что имеет шанс на международную реализацию, поддерживать прибыльных, а не банкротов. У нас субсидии выделяют всем, а нужно, чтобы богатые мощные компании создавали вокруг себя центры производства и прибыли.

— Но огромные компании в России богатеют, а малый и средний бизнес уничтожают. Как вы к этому относитесь? 

— Отрицательно. Более половины всей экономики России принадлежит госкорпорациям. Конкуренция из-за этого уничтожается, то, что должно было создаваться внизу, не развивается. В Дагестане есть два примера неэффективной работы: «Корпорация развития Северного Кавказа» и «Курорты Северного Кавказа». Выделены миллиарды, а эффекта никакого, точнее — он отрицательный.

Изоляция России от внешнего мира — не определяющий фактор нашей стагнации. Главный фактор — коррупция, неэффективность развития органов власти и банковского сектора. Нам говорят: а что плохого в том, что консолидировали все нефтяные активы в Роснефти? Она же платит миллиардные налоги... Поймите, в истории нет такого примера, чтобы государство всё держало под своим крылом. Без конкуренции нет развития.

Понятно, есть инфраструктурные и социальные проекты. Но коммерческие проекты без участия частного бизнеса не будут успешны, мы это проходили.

В Дагестане с инвестициями очень плохо. Налоговая система так устроена, что, если построят завод на территории района, муниципалитету идут только налоги на землю, имущество и часть НДФЛ. Надо так изменить налоговую систему, чтобы каждое построенное предприятие давало прямую выгоду муниципалитету — республика могла бы оставить муниципалам и НДФЛ, и налог на прибыль, тогда они всё сделают для притока инвестиций.




О сложности рынка рекламы


— Вы сейчас владелец рекламного бизнеса. Это прибыльная отрасль? 

— Я, когда пришёл на телевидение, параллельно открыл рекламный бизнес. Мы размещаем дагестанскую рекламу на федеральных каналах, которые транслируются на территории республики. Вначале была хорошая прибыль. Но в Дагестане большой кризис, закрывается много компаний, торговых объектов. Депрессивность экономики на всё накладывает отпечаток. Денег у населения мало, за последний год оптовая торговля упала на 75 миллиардов рублей, люди начали экономить на продуктах. Раньше нашими активными клиентами были «Магмус», «Киргу», «Эльстар». Сейчас они переживают непростые времена, говорят, что еле собирают деньги на зарплаты сотрудников. Один из самых крупных рекламодателей — фирма «АС» — рад, если какой-то проект выходит на точку безубыточности.

Рекламодатели подбирают разные инструменты и носители рекламы: интернет, «наружка», «разноска». Телевидение было, есть и остаётся самым массовым носителем, к тому же зрителя ТВ не потеряет никогда. Многие начинают пересматривать своё решение, предприниматели хотят, чтобы была прибыль на каждый вложенный рубль. Много серьёзных фирм приносят свой рек­ламный бюджет на телевидение.

Последний рекламодатель — торговый дом «Арбат». У них есть своя аналитика, насколько после рекламной кампании увеличивается количество клиентов и дополнительной прибыли. И они считают работу с нашим агентством эффективной. Был конкурс на мониторинг в определённых ведущих СМИ Чубайса, моё агентство его выиграло, но многие московские фирмы несерьёзно относятся к кавказским фирмам — и просто аннулировали результаты. А ведь многие тендеры в Дагестане выигрывают российские компании. Так что дискриминация существует и нужно мониторить, чтобы интересы дагестанских фирм не ущемлялись за пределами региона.




О гражданском обществе и цели в жизни


Когда нужно заработать, я думаю, куда я могу себя предложить: консалтинг, аналитики, закупка, госуслуги. Сейчас открываю некоммерческую организацию «Центр экономических стратегий анализа и перспектив». Думаю, если поставлю учредителем москвича, все будут относиться серьёзно, но налоги пойдут в Москву. У нас проводили стратегические сессии под покровительством правительства. Я считаю, что стратегии и методы развития экономики должно предлагать не только правительство, но и активные граждане. Это необходимо для формирования гражданского общества.

— Вы ещё верите, что в России будет гражданское общество?

— Верю, в Дагестане зарегистрировано несколько тысяч организаций НКО. Большинство — бездействующие, но примерно 100 из них работают, делают очень интересные, мощные проекты.

— Чего бы вы ещё хотели достичь в жизни?

— Детей я выучил, крышу над головой им обеспечил. Я надеюсь построить хороший дом в горах с большой библиотекой, буду слушать журчание горных речек и жить в гармонии. Удалённость от городов не значит, что я не смогу зарабатывать. Интернет есть везде: даже находясь в дремучей глухомани, я смогу найти доходные проекты. Лес и книги — идеальная гармония, в этой суетливой и беспорядочной жизни мы очень много утратили. Надо успокоиться и наслаждаться жизнью.

Популярные публикации

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Выходит с августа 2002 года. Периодичность - 6 раз в год.
Выходит с августа 2002 года.

Периодичность - 6 раз в год.

Учредитель:

Министерство печати и информации Республики Дагестан
367032, Республика Дагестан, г.Махачкала, пр.Насрутдинова, 1а

Адрес редакции:

367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон: +7 (8722) 51-03-60
Главный редактор М.И. Алиев
Сообщество