Журнал «Дагестан» » Культура » Этика этноса

Этика этноса

Продолжаем публикацию материалов докторской диссертации ученого и этнографа, профессора Сергея Абдулхаликовича Лугуева «Традиционные нормы культуры поведения и этикет народов Дагестана. XIX – нач. XX в.»

Относительно генетических основ обычая исследователи придерживаются разных мнений. Наиболее распр

остранённое из них — сложность и опасность передвижения по путям сообщения в историческом прошлом. 

«Слабое развитие путей сообщения в прошлом, — отмечает, например, Д.Е. Еремеев, — опасности, всюду окружавшие путника, — всё это выработало на Востоке особые правила взаимопомощи и гостеприимства, которые свято соблюдаются простым народом до сих пор.

 

Мы уже выше отмечали, что в ситуации приёма гостя, гостей этикетность норм общения выступала наиболее рельефно. Гостеприимство и куначество — эта характерная черта традиционного общественного была почти у всех народов мира.

 

*   *   *

В условиях Дагестана само развитие торгово-обменных операций в значительной степени было возможно при наличии более или менее широко развитых куначеских связей и задействовании адатных норм, морально-этических установок, общественного мнения, строго оберегающих «дух и букву» обычая гостеприимства.

Развитие балхарского керамического производства, например, было бы немыслимо без многочисленных куначеских связей балхарцев по всему Дагестану. Отправляясь со своим хрупким товаром в самые отдалённые уголки края, балхарцы оставляли часть своей продукции в попутных селениях у своих кунаков, которые реализовывали её по указанной хозяином цене; а потом те рассчитывались с балхарцами-торговцами соответствующим количеством зерна или суммой денег.

 

*   *   *

«У гонодинцев (аварцев нынешнего Гунибского р-на. — С. Л.) следующий обычай гостеприимства, — отмечает в своих «Этюдах» проф. P.M. Магомедов. — Когда балхарец со своей гончарной посудой приезжал в аул, и в ауле у него не было кунака, то первый встретившийся гонодинец обязан был взять торговца посудой в гости. Гонодинец немедленно оповещал сельчан о том, что к нему приехал такой-то человек и привёз то-то. На это оповещение откликались в первую очередь родственники гонодинца, а затем гонодинец вместе с балхарцем шествовал по аулу и не покидал его до конца распродажи товара».

 

*   *   *

Некая однотипность, унифицированность адатных норм в различных обществах и у различных народов Дагестана, имеющая причиной как последствие особенностей культурно-исторического развития этих народов, так и целенаправленную деятельность колониальных властей (особенно — во второй половине XIX в.), не искоренили местного колорита обычно-правовых установлений.

Так, например у балхарцев, лицо волей или неволей нанесшее приезжему ущерб, компенсировало его в троекратном размере, да ещё и платило значительный штраф в джамаатскую казну. Объяснялось это жизненной значимостью для местного населения всего, что так или иначе связано с торгово-обменными операциями. Человек, умышленно обидевший гостя, в течение 9 дней не допускался в пятничную мечеть, и всё это время он не имел права приветствовать односельчан традиционным «салам-аллейкум». О прибытии к кому-либо кунака в этом селении с крыши дома на всю округу громогласно объявлял чауш.

 

*   *   *

Подобные частности, продиктованные местными условиями, характерны и для других обществ Дагестана.

Приезжего гостя встречал хозяин дома, в его отсутствие старший сын. В селениях Дагестана весть о приближении приезжего разносилась по всей округе, и в большинстве случаев люди знали, в какое именно селение направляется гость и к кому конкретно из хозяев. Поэтому очень часто хозяин дома, его домочадцы и ближайшие родственники (отец, сыновья, братья) ещё до появления гостя выходили его встречать. Встреча происходила непосредственно у дома: считалось неприличным ожидать гостя на дороге, у селения, на годекане и др.

Такое этикетное поведение объяснялось стремлением не ограничивать свободу приезжего, имевшего право направиться к дому любого хозяина данного джамаата и остановиться, у кого ему заблагорассудиться. Чисто этикетный характер подобной ситуации подчёркивался тем обстоятельством, что остановиться не у своего кунака, воспользоваться гостеприимством другого хозяина означало бы со стороны приезжего нанесение первому незаслуженно тяжкого оскорбления.

 

*   *   *

Встретившиеся обменивались приветствиями, при этом сам хозяин и его окружение и словами, и всем своим видом выражали радость за высокую честь, возносили благодарность и хвалу Создателю.

 

*   *   *

Всё это не могло не найти отражения в устном народном творчестве, например:

«Вот кованый цокот раздался вблизи, // Отцовских друзей узнаёт Айгази. // Приветствует их у раскрытых ворот. // В словах уважительных самых, // Обоих в кунацкую прямо ведёт, // Ячмень задаёт скакунам их».

 

*   *   *

Приехавший, тоже демонстрируя радость и удовлетворение видеть близких людей, тем не менее, согласно этикету, выказывал некое чувство стеснительности, неловкости: «Вот решил потревожить вас...», «может быть, я не очень кстати...», «боюсь, что не заслуживаю такого внимания...», «может быть, я вам порядком надоел...». Любая подобная фраза или их сочетание тут же вызывали бурный протест, эмоциональное опровержение со стороны встречающих.

Церемония встречи включала в себя и средства этикета, исключающиеся в других ситуациях — полупоклоны, возведение вверх рук, прикладывание ладони правой руки к сердцу, лёгкие мужские полуобъятья (при достаточно устоявшихся, близких отношениях) и др.


Этика этноса

 

*   *   *

Интересно отметить, что у всех народов Южного Дагестана и южных кумыков, первым по приглашению хозяина входил гость. Хозяин — за ним, вежливо подсказывая, куда именно надо идти, где подняться по лестнице, в какое из помещений зайти.

 

*   *   *

У остальных народов Дагестана по настоятельным просьбам хозяина первым заходил только исключительный гость — лицо духовного звания; человек, известный учёностью, занимающий высокое общественное или социальное положение; гость, намного старше хозяина по возрасту.

 

*   *   *

Гость входил во двор или переступал порог помещения с правой ноги. В противном случае он поставил бы хозяев перед необходимостью — во избежание беды или несчастья — делать жертвенные (продуктовые) раздачи или совершить дарение мечети (метёлок, кусков паласов, жира для наполнения светильников и др.).

 

*   *   *

Хозяин, идущий впереди, продвигался не спиной к гостю, а полубоком, развернув в его сторону плечо и повернув голову. Продвигаясь к месту для встречи и отдыха гостя, как бы короток этот путь не был, хозяин занимал приезжего разговором, каким угодно по содержанию. В противном случае молчание хозяина гость мог воспринять как холодность, скрываемую досаду, неудовольствие по поводу причиняемого беспокойства.

 

*   *   *

Усадив гостя на почётное место и побеспокоившись создать ему при этом максимум удобств (подложить подушку за спину, под локоть), хозяин, не окликаясь на настоятельные просьбы приезжего присесть рядом, интересовался, не было ли у последнего трудностей в пути, как и на чём он добрался до селения. В таком поведении хозяина был свой внутренний смысл. По нормам дагестанского этикета гость, прибывший верхом и с несколькими лошадьми, ослами, гружёнными той или иной поклажей, товаром, мог подвести их непосредственно к дому хозяина только при условии сложившихся, устойчивых куначеских связей. В противном случае приезжий, направляясь к дому хозяина, оставлял верховой и вьючный скот на окраине селения под присмотром подростков или юношей. Хозяин, узнав из первых же слов общения с гостем о наличии этих животных, отдавал распоряжение домочадцам, родственникам привести, разгрузить, распределить и накормить животных, сложить где-то поклажу; во всём этом ни гость, ни хозяин непосредственного участия не принимали.

 

*   *   *

Любую, даже небольшую, ручную кладь гостя, хозяин мягко, но настойчиво забирал у него и вносил в дом. По этикетным нормам, эту же или любую другую ручную кладь гость из дома, прощаясь с хозяином, выносил сам. Если бы это сделал хозяин или кто-либо из его окружения, то такой поступок имел бы «прочтение», равнозначное радости последних по поводу отъезда гостя.

 

*   *   *

В начале взаимного общения разговор о цели и сроках приезда гостя с обеих сторон исключался. Для хозяина и его окружения вопросы, намёки, разговоры на подобную тему считались верхом неприличия. Нарушил бы элементарные нормы традиционного этикета и гость, «с места в карьер» распространяясь об этом. Беседа обычно носила общий характер и сводилась к взаимным расспросам о благополучии домочадцев, о погоде, о видах на урожай.

 

*   *   *

Тема цели приезда затрагивалась в общих чертах гостем лишь через некоторое время (после обеда или ужина, перед отправлением ко сну и др.) и не специально, а как бы ненароком, между прочим, вскользь, не акцентируя на этом внимание хозяина и присутствующих.

 

*   *   *

Впрочем, согласно нормам традиционного этикета приезжий имел право вообще не обмолвиться ни словом о цели приезда и с тем и уехать через несколько дней. За ним оставалось также право не ставить хозяина в известность, кто он и из каких краёв.

 

*   *   *

Чрезмерно затягивать вежливый разговор с гостем хозяин считал для себя неприличным: приезжему как можно быстрее надо было предложить поесть. Для наглядности приведём здесь заметки члена Русского географического общества Владимира Вильер де Лиль-Адама, побывавшего в Дагестане в 70-х гг. XIX в. Речь идёт о даргинцах сел. Ая-Махи:

«Хозяева мои старались угостить меня как можно лучше и, кроме того, более достаточные лица часто звали меня в гости. Причём подавали самые затейливые блюда лезгинской кухни: галушки из теста с уксусом домашнего приготовления из бараньей сыворотки и с бараньим салом; пельмени или лепёшки: то с творогом, то с начинкой козлиной, тыквенной или яичной; разного рода мясо: козлятину и баранину; яйца, совершенно пресный хлеб, наконец, мёд, а иногда и ежевику...»

 

*   *   *

Будучи в гостях у старосты сел. Девгаши тот же автор писал «... в чисто убранной комнате стол, уставленный самыми лакомыми, по понятию лезгин, кушаньями: тут были галушки с чесноком, крутые яйца, яичница, соления, баранина, курдючное сало, молоко, сметана, сыр, два сорта хлеба, знак цивилизации — чай».

 

*   *   *

По нормам шариата с путника, отправившегося из дому на более или менее длительный срок, снималась обязанность поститься в дни всеобщего мусульманского поста. Зная об этом и оказывая гостю подчёркнутое уважение, хозяин дома чаще всего тоже прерывал пост, чтобы не ставить приехавшего в затруднительное положение.

 

*   *   *

Для начала трапезы, пока готовились основное блюда, годилось почти всё съестное, что можно было найти дома, подаваемое небольшими порциями: чуреки или лаваши, разогретый хинкал, любые молочные продукты, мёд, урбеч, фрукты, овощи и др.

 

*   *   *

У народов Южного Дагестана гостю в первую очередь предлагали чай: подавался кипяток, заварка в фарфоровом, фаянсовом чайнике, специальные стаканы армуды небольших размеров, несколько утончённые в средней части; к чаю — кусковой, сколотый от сахарной головки, сахар. Тут же, как правило, подавались лепёшки и сыр, иногда мёд и сливочное масло. При неторопливой беседе, маленькими глотками, гость выпивал обычно один стакан и ставил пустую посуду на подстаканник вверх дном. Жест означал, что от дальнейшего чаепития гость отказывается, и хозяин не настаивал. Остальное — лепёшки, сыр, мёд — оставались нетронутыми.

 

(Продолжение следует)

 

 

 

Популярные публикации

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Выходит с августа 2002 года. Периодичность - 6 раз в год.
Выходит с августа 2002 года.

Периодичность - 6 раз в год.

Учредитель:

Министерство печати и информации Республики Дагестан
367032, Республика Дагестан, г.Махачкала, пр.Насрутдинова, 1а

Адрес редакции:

367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон: +7 (8722) 51-03-60
Главный редактор М.И. Алиев
Сообщество