» » «Спроси у сердца своего…»

«Спроси у сердца своего…»

Неутомимо расширяющий диапазон творческих интересов — так бы я ответил на вопрос о жизни и деятельности Муртазали Дугричилова. В название своей первой, если не ошибаюсь, книги он вынес два слова: «Счастье жить». Что это такое, если не потребность и готовность открывать новые горизонты?

Жанровая полифоничность его текстов — предмет филологического «расследования».


«Последний газават: Повесть о 1877 г.», поэма «Уздень», посвящённая легендарному 1859-му году, литературно-политический портрет (Г. Баммат, А. Цаликов и др.), критико-литературоведческие работы и, конечно, стихи — его давний стихотворный цикл «Суфийские озарения» остался в моей памяти строками: «Ни в мире том, ни в мире этом / Не может быть щитом монета; / Никто не мог прикрыться ею / От стрел Божественного света».

Не менее разнообразен и круг тематических предпочтений — от арабоязычной литературы Дагестана до литературной северокавказской диаспоры, от темы и образа Дагестана в восточной и европейской литературе до увлекательного цикла из пяти частей «Кавказ в XX веке», прозвучавшего на Радио Свобода в 2010 г.

Перечень сам по себе внушителен, но не могу не добавить то, чем я особенно дорожил в 90-е годы прошлого   века: подвижническая деятельность Дугричилова в роли главного редактора журнала «Наш Дагестан». Неисправимо честный литератор, он многое сделал для возвращения подлинной истории Дагестана, шаг за шагом освобождая её от грубых искажений и нелепых ограничений.

Что бы я всё-таки особо выделил?

Непрерываемый переводческий труд, внутренний двигатель которого — поиск родственных душ в большой литературе. Каждый его перевод согрет эмоциональным и интеллектуальным совпадением с иным творческим миром. Он остаётся поэтом и вдумчивым комментатором, обращаясь к другому поэту, не позволяя себе эксплуатировать когда-то найденные «приёмчики», начиная всякий раз как будто с белого листа — достаточно вспомнить переводы поэмы Ф. Боденштедта «Ада-лезгинка» (1853) и поэмы Хаджи-Мухаммада Сугури «Три имама или Век-Давитель», «Черкесского альбома» (1845) К. Гайларда и средневековой суфийской поэмы «Море Женщин». Переводу последней предшествует выявление «принципов мистической сублимации» в её соотнесённости с утончённой поэтикой и изысканной символикой на «пути слияния с Богом». Более того, исследовательский энтузиазм Дугричилова заходит так далеко, что возникает к удовольствию вдумчивого читателя детально проработанная «схема достижения мистического транса согласно учению ат Тасаввуф».

И вот полная для меня неожиданность — Мевляна Мухаммад Джелаледдин Балхи Руми… Переводы его бессмертных произведений, составившие книгу «Рубайи» (Прага, 2017), восходят к первоисточнику — сборнику Руми «Диван-и-Кебир». Появление такой книги стало, несомненно, событием: издалека начатый головокружительный путь к одной из вершин мировой поэзии Дугричилов прошёл достойно как поэт, переводчик, исследователь и — истинный горец.

В ряду предпосылок его впечатляющего и неслучайного выбора выделяется зиярат (паломничество) в Конья. Ему посчастливилось посетить столицу суфизма — турецкий город Конья, основанный до н.э. и ставший колыбелью суфийского братства Мевлеви после смерти Руми. Он не просто побывал в священном Мавзолее Руми, но и читал под его сводами свои переводы рубайи на русском и аварском языках.

В книге поэтическому переводу сопутствует перевод подстрочный как эффективная страховка от излишне вольной интерпретации. Слово и мысль Руми при всей его популярности в мире нередко труднообъяснимы или даже недосягаемы, если не подобрать, как пишет Дугричилов, «код к скрытому смыслу» (стоит напомнить, что по авторской самохарактеристике прославленное произведение Руми «Маснави» — «поэма о скрытом смысле»).

Все его комментарии, своевременные ссылки на Коран и хадисы, сопровождающие стихи, призваны расшифровать редкостную плотность этого потаенного смысла и эзотерически значимой загадочности. Проблема адекватного понимания, особенно существенная при общении с Руми, требует и специального знания, о котором сказано в предисловии «От переводчика»: «Не знакомый с суфийской терминологией и философией переводчик, не догадавшись о чём, собственно, идёт речь, рискует предложить наивное, либо намеренно упрощённое понимание темы, переводя уже не сам текст, а весь четырёхмерный образный мир Руми в плоскость приземлённого мышления».

Если воспринимать суфизм как духовный авангард ислама и метафизический взлёт мусульманской культуры, то мистические откровения поэта-суфия, мыслителя и «послушника Корана» есть не что иное, как непрерывный процесс приближения и постижения Истины, который содержит в себе стоянки духа (макам) — не остановки, что недопустимо, а временные стоянки на пути самосовершенствования. Постижение, как свидетельствует духовная практика суфиев, по сути своей сверхрационально, ибо не ограничивается установкой на разум. Дугричилов неоднократно проясняет этот принципиально важный момент в познании художественного универсума Руми.


«Спроси у сердца своего…»

Начальная строка одного из четверостиший — «извивался я, как околдованный флейтою змей…» — находит своё толкование в комментарии: «Змей — символ мудрости и разума, мешающего понять Истину сердцем». Следует ссылка на проницательного и духовно близкого Руми человека — «блистательного» Шамса Тебризи: «Интеллект приведёт тебя к двери, но не впустит в дом». Минуя Сердце, в Дом не войдёшь — этот мотив у Руми неустанно возобновляется вплоть до императивной интонации: «Стыдись, о разум! Утончён и светел, / Ни на один вопрос ты не ответил / …Задув светильник, я Светило встретил!».

Рубайат пронизан сокровенной мыслью о том, что «сердце, в котором есть Бог, океану подобно…». Или: «Ты ищешь клад? Найди его — он в сердце скрыт твоём». Как азан неукоснительно напоминает о молитве, так и призывы поэта — «Спроси у сердца своего…», «Рвись в небо, заблудившееся сердце…» — обязывают следовать безошибочному ориентиру.

Именно на этом пути пылкая страсть к Прекрасной Женщине и пламенная верность Творцу сходятся в творчестве Руми как части целого, подпитывающие друг друга в поиске Истины — недаром возникает и запоминается всеобъемлющий образ «Божественной Любимой».

Ещё один чрезвычайно важный сюжет оказался в поле внимания Дугричилова.

Трактовку смысла третьей строки рубая («Нам всё подвластно от Луны до Рыбы»), акцентирующую миф о рыбе как опоре Земли, он убедительно оспаривает. Обращаясь к изначальной символике (Луна или Полумесяц — символ мусульман, Рыба — символ первых христиан), комментатор выделяет духовное пространство, в котором одному Богу поклоняются мусульмане и христиане: «Христианские реминисценции и метафоры в произведениях Руми, знавшем греческий и даже писавшем по-гречески, встречаются довольно часто».

Прошедшие 745 лет, отделяющие нас от года ухода из жизни Руми, не подтвердили его апокалиптическое предсказание: «Волны Небесного Океана сотрут мои рубайи и газели, как прилив смывает следы на песке…». Вообще эта тональность из числа вечных мотивов мировой поэзии — вспомним начало предсмертной оды Г. Державина «На тленность»: «Река времён…топит в пропасти забвенья / Народы, царства и царей».

Волны времени сокрушают, превращая в прах некогда живое, а приливы смывают следы любой жизнедеятельности, но даже им не дано «отменить» нетленность слова Великого Мастера, неисчерпаемую магию и долгое вневременное эхо его наследия.

Книга переводов Муртазали Дугричилова — подтверждение этой истины, свидетельство неоскудевающей притягательности и, если хотите, современности Руми. Не менее значителен и такой аспект: «скрытый смысл», внутренний духовный настрой книги, предопределённый приобщением к гению Руми, располагают к мысли о креативном пассионарном толчке, который благотворно проявится и в новых творческих усилиях автора.

Бережное и ответственное отношение к переводу избранных рубайи меньше всего связано с архивной памятью. Перед нами не столько почтительная музеефикация и культ­классика, сколько живая, востребованная, актуальная ностальгия по глубинным смыс­лам и вечным ценностям, олицетворением которых был и останется Мевляна Мухаммад Джелаледдин Балхи Руми…

Популярные публикации

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Выходит с августа 2002 года. Периодичность - 6 раз в год.
Выходит с августа 2002 года.

Периодичность - 6 раз в год.

Учредитель:

Министерство печати и информации Республики Дагестан
367032, Республика Дагестан, г.Махачкала, пр.Насрутдинова, 1а

Адрес редакции:

367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон: +7 (8722) 51-03-60
Главный редактор М.И. Алиев
Сообщество