» » » ДЖИННЫ, ТАНЦУЮЩИЕ У КОСТРОВ

ДЖИННЫ, ТАНЦУЮЩИЕ У КОСТРОВ

Эту историю я решил рассказать после прочтения книги дагестанского литератора  Магомеда Бисавалиева «Тайная тетрадь» и воспоминаний Кадыра Натхо «В поисках себя», вышедших в Майкопе. Но о приведенных в них эпизодах я расскажу чуть  ниже.

…Итак, конец девяностых годов прошлого века. Кабардино-Балкария, как и вся страна, все еще переживает кризис перестройки – в частности, полностью разрушена туриндустрия. Люди выживают, а при выживании не до отдыха: практически полностью иссяк поток туристов, опустели здравницы, лагеря. В ущельях республики, где еще в советские времена голоса экскурсантов не замолкали, совершенно безлюдно. Эта преамбула нужна, чтобы стало ясно дальнейшее.

    От жителя Кенделена, в силу обстоятельств сменившего заводскую проходную на пригляд за овечьим стадом, узнаю следующее. В Тызыльском ущелье, где он чабанит, стали происходить странные вещи. По ночам кто-то разжигает костры, которые горят долгими часами. Кто это может быть, непонятно. Дело в том, что Тызыльское ущелье тупиковое. В его верховьях с окружающих горных массивов вниз спуститься можно, но это весьма затруднительно. В темноте же практически нереально – угол спуска невероятно велик.

   По самому же ущелью более-менее нормальная дорога сохранилась только до турбазы «Тызыл», ранее принадлежавшей Нальчикскому заводу полупроводниковых приборов. Дорога была и дальше, но только в пятидесятых-шестидесятых годах прошлого века, когда здесь  основали поселок Солнечный. Впоследствии заброшенный, так как шахты, пробитые для добычи полиметаллов, оказались нерентабельны. Но дело даже не в том, что дороги до места, где по ночам горели костры, как таковой не было. По самому ущелью никто из туристов не проходил, уж в этом житель Кенделена был уверен: мимо него так просто не проскользнешь – дорога из кошары перед глазами.

    Тем не менее, слухи о кострах, горящих по ночам где-то в районе заброшенного поселка Солнечный, стали циркулировать постоянно. О них рассказывали местные жители, волею обстоятельств (чаще всего связанных с охотой), застигнутые ночью  на горных массивах, окружающих ущелье. Один из них – туманный и малодоступный Инал.

    Кто-то, увидев пламя в ночи, тем более  в совершенно заброшенном месте, удивился, поделился с друзьями. Те в свою очередь попытались проверить и убедились, что костры не выдумка. Получалось, что в ущелье, где никто не бывает, куда забыли дорогу не только туристы, но и местные жители (для последних ничего привлекательного в этих местах нет, даже пастбищ и сенокосов),  тем не менее, кто-то живет.

Ходил хабар, что один из кенделеновцев, заинтересовавшись,  решил проверить, кто именно. Спустился сверху, со стороны знаменитого массива Тещины зубы (гора Науджидза), побродил по развалинам поселка Солнечный, облазил окрестности, но никого не увидел и не услышал. Принялся искать места, где (как виделось сверху) горело пламя, но ни одного кострища так и не нашел. Это было странно. Никто ущелье не посещал (в него нельзя попасть незаметно, так как оно начинается непосредственно за селением Кенделен), никто не был замечен в самом ущелье, а костры, тем не менее, продолжали гореть по ночам. Вероятно, именно тогда пошли слухи, что здесь что-то нечисто…
 
   О загадочных кострах я услышал через пару-другую лет после того, как их заметили впервые, то есть, в самом начале двухтысячных. Загорелся желанием самому увидеть, разобраться, в чем тут дело; и если нет тех, кто разжигает костры, узнать, в чем причина столь массовой галлюцинации. Но сразу столкнулся с трудностями – очень долго не мог найти попутчика, а одному идти в такую глухомань, да к тому же совершенно не зная дороги, было достаточно рискованно. Тем более, что выдвигаться надо было с ночевкой – одной как минимум, а скорее двумя.

    Впрочем, относительно попутчиков я не совсем точен – пара человек соглашались составить мне компанию, но  ставили  свои условия. Один только после завершения сенокоса, а следовательно, где-то в начале сентября; второй убеждал, что по такой траве, какая вымахала в этим летом, мы далеко не уйдем, надо подождать, пока она уляжется, что отодвигало поход на октябрь. А костры видели в прошлые годы именно в июле начале августа. Неизвестно, было ли это связано со временем года, конкретным месяцем, но поход в ущелье, итак носивший авантюрный характер, грозил вообще завершиться ничем.

   Тем не менее, проводника я нашел. Причем совершенно неожиданно. Встретился в маршрутке с Исхаком, с которым был знаком еще по университету. И хоть он был старше меня лет на двенадцать, мы одно время довольно тесно общались. Разговорились, вспоминая студенческие годы. Зашел разговор о Тызыле и Исхак заинтересовался, тем более, что он, как оказалось, был родом из Быллыма, в молодости чабанил, знал и  ущелье.

   …Добирались мы тяжело. Да, разбитый «уазик» одного из знакомых Исхака добросил нас достаточно далеко, но спуск оказался очень непростым – отвесным и затяжным, занявшим несколько часов. К тому же гнус не давал покоя, а о репеллентах мы не позаботились.

   Спустились в Солнечный когда солнце уже уходило за горы. Осмотрелись. Полное отсутствие следов недавнего пребывания людей. Разбили палатку непосредственно под стеной одного из разрушенных зданий, перекусили. Здесь, внизу, в одном из ответвлений, где некогда располагался ныне заброшенный поселок, трудно было понять, в каком именно месте видели огни. Единственное, что мы знали твердо: поблизости от Солнечного. Но что значит – поблизости? А если за ответвлением? Ведь тогда окружающие поселок небольшие возвышенности не позволят ничего заметить.

   Приняли решение подняться повыше – тогда перед глазами окажется куда больший обзор.

   Пошли налегке, захватив с собой лишь бинокль, но что в него увидишь ночью? Решение по существу мы приняли правильное, но карабкаться вверх  в сгущающейся темноте (солнце уже село и чернота скрыла все вокруг), ориентируясь лишь на звезды и луну (они оказались настолько близко, что кажется  можно было дотянуться рукой), без фонарика (о нем мы тоже не позаботились), по густой, достаточно высокой траве – радость, откровенно говоря, небольшая. И хоть подъем оказался не так уж крут, но рыхлая земля то и дело уходит из-под ног, небольшие камни летят вниз и производимый ими шум затихает где-то внизу.

   Тишина вокруг полная. Даже река практически не слышна. Принимаем решение остановиться. Звездный полог неба над головой, темные силуэты гор, скрывающие его край, мы одни. Никого и ничего. Несмотря на недавнюю жару, холод начинает проникать под летнюю одежду – свитера мы захватили, но они остались внизу, в палатке.

   Приходит понимание совершенной глупости: поверил каким-то слухам. Кто-то сверху увидел костер, а вернее свет от непонятно чего, а я повелся, забрел черти знает куда,  и теперь вынужден мерзнуть и страдать. Ничего не происходит.

   Исхак предлагает спуститься к палатке, тем более, что это займет немало времени и будет весьма непросто. Расстроенные, мы осторожно начинаем движение вниз. Сделав несколько шагов выходим на горный изгиб с которого открывается вид на долину и… И оба замираем в удивлении: где-то там, судя по всему на небольшой поляне, на которую мы обратили внимание еще  при спуске и на которую даже заглянули, а прошли по ее краю, горит костер…
 
То, что это костер, не подлежит сомнению. И хоть до него достаточно далеко, но четко видно, как языки пламени вздымаются вверх. Я резким движением подношу бинокль к глазам, лихорадочно фокусирую и от увиденного буквально замираю. Около костра танцуют люди. В отблесках пламени видны их силуэты. Вижу, что танцующие держаться за руки, образуя круг. И этот круг находится в постоянном ритмичном движении. Сколько их понять невозможно, но можно догадаться, что как минимум с десяток. Не меньше, ведь костер достаточно большой, а они образуют круг на расстоянии от него. Пламя высвечивает силуэты, оно четко видно в просветах тел. Но музыки, которая по логике вещей должна сопровождать подобного рода танцы, не слышно. Я вслушиваюсь, напрягаю слух… Нет, стоит полнейшая тишина.

    Отдаю бинокль Исхаку. Он фокусирует его под себя и тут же удивленно вскрикивает на родном языке. И уже обращаясь ко мне: «Кто они? Что здесь делают?» Ответов у меня, естественно, нет. Какое-то время мы стоим в молчании, передавая бинокль один другому и не зная, что делать дальше. Спускаться к танцующим не хочется. Более того, от одной мысли об этом становится не по себе. Ощущение, что ни к чему хорошему это не приведет, объединяет нас.

     Откуда взялись эти люди, я пытаюсь шепотом рассуждать вслух. Мы ведь никого не видели, когда сюда пришли. Значит, они где-то прятались. А раз прятались, от них всего можно ожидать. Тем более, вон сколько их. Это не туристы, и не местные. Это пришлые и кто знает, какие у них намерения. Время сложное, все может быть…

    Исхак согласен: к костру нам идти не следует. Мы еще какое-то время наблюдаем за танцующими. Их движения непредсказуемы: они то плавные, даже излишне замедленные; то резкие, прыжкообразные, словно в такт музыки, которая то замедляет темп, то ускоряет его. Но музыки не слышно. Может, она до нас не доносится? Но полянка расположена прямо над рекой, шум которой все-таки слышен. Он не может заглушить музыку. Да и не заглушает, так как ее просто нет. И от этого становится еще не уютнее.

    Дрожь раз за разом пробегает по моему телу, и я не могу понять, то ли это от холода ночи или  страха от непонятного зрелища. Приходит мысль: «А вдруг они увидят нас?!» И неожиданно для самого себя я начинаю раз за разом лихорадочно повторять: «Только бы они не увидели нас! Только бы они не увидели нас!» И сам не замечаю, как повторяя это заклинание в очередной раз, заменяю словосочетание «не увидели» на  «не почувствовали».

    Что-то настолько  странное и необычное есть в силуэтах танцующих, что приходит мысль: это не люди. С каждым шагом она все больше укрепляется в моем сознании и когда мы (с невероятными предосторожностями) добираемся до палатки (удивительно, как все-таки нашли ее в такой мгле!), мысль эта овладевает нами обоими. Но кто же тогда? Мы в молчании лежим в палатке, идущий от земли холод отбивает сон. Да какой там сон? Увиденное и, судя по всему, продолжающееся на лужайке действо так потрясло наше воображение, что уснуть невозможно.

– Это не люди… - раздается слабый шепот Исхака. – Это… – следующее слово он долго не может произнести и, наконец, выдыхает: Это джинны…

Я не удерживаюсь: «Какие джинны? Какие в наше время могут быть джины?

Но Исхак вновь и вновь повторяет это слово.

…С первыми лучами солнца мы вылезли из палатки, собрали ее и стали решать, что делать дальше. По большому счету поставленная цель была достигнута: мы узнали, что на самом деле в летнее время по ночам в Тызыльском ущелье горят костры. Причем на протяжении нескольких лет. Другой вопрос – кому так полюбились эти места, кто такие эти неизвестные год за годом приходящие  сюда? И почему именно сюда? И что означают их танцы вокруг костра, так похожие на ритуальные? Если даже это последователи какой-то секты, то как они оказываются здесь, ведь в ущелье никто не въезжает со стороны Кенделена и не заходит с верховий? Не спускаются же с неба?

  Ответа на эти вопросы не было, а так хотелось узнать. Я, рассуждая вслух, предложил встретиться с ночными танцорами, на что Исхак ответил категорическим отказом. Его аргументация была убедительна: «Если они (Исхак старательно  избегал слова «люди»)  прячутся, значит, им есть что скрывать. А коль они этого не хотят, а мы узнаем, то возможно все. И если они решат избавиться от нас, то мы ничего не сделаем. Не убежим – со всех сторон горы. Не спрячемся – по большому счету негде, а если спрячемся – все равно найдут; измором возьмут –  их много, нас же только двое. И тогда мы останемся здесь навсегда».
 
   Нарисованная моим спутником картина получилась впечатляющей. Особенно запала в душу фраза «останемся навсегда», после которой перед глазами возник поросший травой бугорок, под которым судя по всему мог оказаться я. Одним словом, я почти согласился с доводами Исхака, но любопытство не позволяло так просто сдаться. «А если мы обратно пойдем не низом, а поверху, и посмотрим оттуда? – предложил я. – Утро раннее, они всю ночь танцевали и сейчас наверняка спят без задних ног. Мы двинемся тихо и только взглянем на их лагерь. Ведь должны были они его где-то разбить? Не спят же они под открытым небом? Спускаться не будем. Только посмотрим».

   Убедить Исхака удалось с большим трудом. Но в моем предложении было рациональное зерно – это тоже путь домой, правда, чуть более длинный. 

    И мы двинулись.

    Еще не было шести утра. Выпавшая за ночь роса мгновенно намочила нашу обувь и одежду. Трава была густой и в ряде мест вымахала так, что порой из нее виднелись только наши головы. Подниматься было тяжело, но, тем не менее, вскоре мы выбрались на возвышенность, нависающую над лужайкой, где ночью горел костер. В принципе, до нее было не более ста метров.
Выбрав наиболее удобное место для обзора, мы стали осматривать лужайку. Она вся была перед глазами, освещенная ярким утренним солнцем. И она была пуста. Совершенно пуста. Я посмотрел на Исхака, он на меня и мы вновь стали пристально глядеть вниз. На лужайке никого не было. Абсолютно никого.

    Я развязал рюкзак, достал бинокль и начал медленно, буквально метр за метром, осматривать лужайку. Никого и ничего. Я не нашел даже кострища, что вообще было удивительно. «Что это может значить? – недоуменно посмотрел на Исхака. – Куда же они делись? И главное когда? Что за ранние пташки? Надо спуститься. Нам надо обязательно спуститься. Теперь уже бояться нечего – они ушли».
И мы двинулись вниз. Вот она, полянка. Нетронутый ковер зелени говорил, что здесь никто давно не ходил. Разойдясь в разные стороны, мы за какие-то полчаса обошли всю территорию вдоль и поперек. Тропинки, проделанные в полегшей  после нас траве, свидетельствовали, что мы ничего не могли пропустить. «Может, они спрятали головешки? –  произнес я и сам поразился абсурдности этой мысли. Не было не только костровища, но даже площадки, на которой горел костер и танцевали неизвестные.

    «Получается только одно – мы перепутали место, где они жгли костер», – сказал я и добавил. – Надо еще раз посмотреть сверху. Подожди, я быстро сбегаю». И буквально кинулся вверх, боясь, что Исхак остановит меня. За какие-то минуты я поднялся на несколько десятков метров и, запыхавшись, остановился. Переведя дыхание, стал оглядываться. Кроме лужайки, на которой стоял Исхак, никакой другой поблизости не было. Да не то что поблизости, ее не было и дальше – везде, один за одним, громоздились холмы, плавно перетекающие в горный массив. Что за ерунда? Кого же мы тогда видели ночью? Кто танцевал у костра? Неужели это была галлюцинация? У обоих сразу? И чем она была вызвана? Спиртным? Мы были абсолютно трезвыми, тем более, что Исхак человек верующий, совершенно не пьет. Усталостью? Что-то я не слышал, что она рождает подобного рода видения. Нахождением в геопатогенной зоне? Но ведь костры видели и многие другие до нас.

Рационального ответа не было, а в нерациональный не хотелось верить. Так мы и ушли из долины, где расположен заброшенный поселок Солнечный, не понимая, свидетелями чего были. Были ли?
 
И вот спустя много лет после той истории, так и не нашедшей разумного объяснения за эти годы, мне попала в руки книга Магомеда Бисавалиева «Тайная тетрадь», а вслед за ней   воспоминания Кадыра Натхо «В поисках себя». Обе совершенно случайно, но, как теперь видится, закономерно.

… На книжной ярмарке «Тарки-Тау 2019», проходившей в столице Дагестана,  ко мне подошла дагестанская журналистка Светлана Анохина, автор книги «Был такой город Махачкала», после прочтения которой, кстати говоря, у меня родилась идея создать нечто подобное, вылившееся в конечном итого в четырехтомное фото издание «Любимый город» (речь, понятно, о моем родном Нальчике).


  Оказалось, пришла она на выставку, чтобы участвовать в презентации книги «Тайная тетрадь» Магомеда Бисавалиева, которую редактировала. Пригласила на презентацию, но на ней я присутствовать не мог, так как именно в это же время должен был представлять в другой аудитории свой трехтомный проект «Легенда, предания, сказки народов Кавказа». Тем неожиданней оказалось то, что потом последовало. Ко мне подошел невысокого роста, крепко сбитый, спортивного телосложения, с копной черных волос, молодой человек, представился и сказал, что Света Анохина попросила подарить мне написанную им книгу. Подписал ее и на этом мы расстались.

   На ярмарке мне подписали добрый десяток книг и, если быть честным, большинство из них я еще не успел даже полистать. Но эту книгу открыл уже вечером в гостиничном номере, хотя после напряженного дня и за полночного стола в ресторане с земляками, состояние организма вовсе не располагало к чтению. Не знаю, что на меня повлияло: то ли интригующее название – «Тайная тетрадь»: то ли оформление книги –  яркие, сочные иллюстрации в теле текста; то ли строчка из аннотации, обещающая  знакомство с этнографическими зарисовками, основанными в том числе и на «фантастических событиях общества Джурмут».

ДЖИННЫ, ТАНЦУЮЩИЕ У КОСТРОВ

    Итак, я открыл книгу, чтобы пролистать ее, а отложил где-то ближе к утру, прочитав от первой до последней страницы. Впрочем о содержании книги, оставленном ею впечатлении я обязательно расскажу позже, ибо мир Джурмута, ярко и образно воссозданный автором, мне оказался интересен и близок. Но сейчас только о том, что имеет прямое отношение к теме  сегодняшнего рассказа.

   Таких моментов в книге «Тайная тетрадь» несколько, хотя тема присутствия в нашем мире джиннов (у автора шайтанов) затронута во многих зарисовках. Вот одна из них – «Как шайтаны и люди встречали моего отца». Но вначале напомню, кто такие джинны. Чтобы быть кратким, позаимствую информацию с сайта https://islam-today.:: «Слово «джинн» образовано от арабского слова, которое значит тайный, скрытый, так как обычно джинны невидимы человеческому глазу. Джинны – отдельные от людей существа. У них свой мир со своими собственными животными. Они существуют в параллельной от людей вселенной. Но несмотря на то, что люди не могут «пересекать» или входить в мир джиннов, джинны могут проникать в мир людей и часто это делают. Джинны имеют сильное влияние на события в жизни людей».

     А теперь слово автору, который ведет рассказ от имени своего покойного отца – Исмаила из дагестанского аула Салда. По дороге в родной аул, ниже места, где сливаются Тлянадинская и Джурмутская реки, тот услышал голоса и незнакомую заунывную песню на старинную мелодию. Какая компания людей исполняет ее?

      Далее прямая речь: «Меня очень заинтересовала эта компания, и я пустил коня вскачь. Бег коня был подобен аэроплану, ровно и красиво рассекающему облака в небе.

       Лунная осенняя ночь, перестук копыт, шум реки и песня, которая звала и манила, сложились в картину, где время будто застыло. Прошлое и будущее слились, как Тлянадинская и Джурмутская реки. Я гнал сквозь ночь своего коня, звучала песня, и казалось, так было с начала времен и будет длится вечно – вплоть до Судного дня.

     Дальше Тлубурда …дорога петляет через каждые 50-100 метров. Голоса людей и песня звучали совсем близко. Я думал, еще один поворот – и я увижу пламя костра и темные фигуры людей перед ним. Но стоило мне повернуть, как голоса и песня исчезли, будто и не было их. Кругом гробовая тишина ночи, шум Джурмута, и конь подо мной кружит на одном месте и не может отдышаться. Тут запели опять, но уже сзади, оттуда, где я проехал минуты две назад. Но как такое может быть? Там узкая тропинка и кругом отвесные скалы.
     

     Я застыл на месте, почувствовал себя совсем маленьким и беззащитным перед лицом чего-то необъяснимого  и пугающего. А песня и голоса звучали все громче, будто догоняли. Тут меня охватил настоящий страх. Думаю, вот он, мир шайтанов и джиннов, над которым я насмехался, когда люди говорили о них. Я вскочил на коня и пустил его во весь опор. Еще метров пятьдесят меня сопровождала эта загадочная, непонятная песня и голоса людей…».

     Как было отмечено выше, встреч жителей аула Салда с миром непонятного, запредельного в книге описано предостаточно. Они подробно затронуты в зарисовках «Шайтаны и джинны древнего Джурмута», «Легенды древнего Джурмута», «Как Будус «оседлала» мужа», «Будулаи, шайтаны и охотники», «Сказ о черном камне, или Как пропала девочка», «О вещих снах, шайтанах, их песнях и тухуме Квачикъилал». И эпизодически в целом ряде других, в частности, когда идет речь о внезапно одичавшей лошади дяди Абдурахма, готовой убить своего хозяина.

     Но автор книги «Тайная тетрадь» не заостряет на мистическом и запредельном наше внимание, наоборот – он не верит услышанным хабарам, задаваясь вопросом: кто «истории шайтанов и джиннов, кажей и кавтаров (домовых и снежных людей)», «эти волшебные истории, стихи и плачи, фольклор за шайтанов и джиннов придумывал? Кто это делал? Если джинны, то как мы это должны себе представлять? Если люди, зачем и для чего сочиняли? Если не люди, то кто? Нет ответа».

      Кто? Естественно люди. Люди, столкнувшимся с тем, что не могут понять и объяснить с позиций своих знаний о мире.


     Теперь самое время обратиться к книге Кадыра Натхо «В поисках себя», вышедшей в Майкопе.
Цитирую: «Еще припоминается интересная история, больше похожая на легенду или сказку, чем на быль. Говорили, что в те времена (автор ведет речь о тридцатых годах прошлого века) джинны присутствовали в реальной жизни, и люди часто сталкивались с ними в разных ситуациях. Иногда ночью возвращаясь из города, жители видели большие группы джиннов, танцующих вокруг костров на полях возле нашего аула. Кроме того, постоянно рассказывали о том, что случались странные происшествия между аульчанами и джиннами… Люди считали джиннов хранителями кладов. Распространялись бесконечные истории о том, как неизвестные аульчанам люди пытались раскопать скрытые богатства, а джинны им мешали или якобы мешали.

    Рассказывали, что аульчане постоянно видели «джинна почты», который доставлял сокровища джиннам. Каждый вечер на закате солнца замечали, как он исчезал за курганом, находившийся на некотором расстоянии от нашего аула. Среди тех, кто попадал в нелепую ситуацию, были мой отец, дядя Салех и их друг Индрис Хамафок (Хун).
 
     Однажды, в детстве, я сам был свидетелем встречи с джинном. Как-то упросил своих родителей взять меня с собой в город. Мы отправились в дорогу рано утром, когда еще было темно. Отдохнувшие за ночь лошади шли в хорошем темпе довольно долго. Вдруг они резко остановились, испуганно фыркая. Отец пытался заставить их идти дальше, понукая и подстегивая кнутом, но лошади стояли как вкопанные и не могли тронуться с места, как ни старались. «Должно быть, мы задели джина шылъахъэ» (в переводе – треножный), – сказал папа, а мама начала шептать молитву.

     Отец вышел из повозки, погладил лошадей по голове и холке, потрепал им уши, помолился, постарался успокоить их и, держа под уздцы, провел метров сто вперед. «Мы миновали треножного джина»,– сказал отец, усаживаясь в тачанку. Он подстегнул лошадей, и те припустили бодрой рысью еще энергичнее, чем прежде. Я это видел собственными глазами.

    Говорят, что люди еще раз видели джиннов после Социалистической революции. Они покидали местность, перекликаясь и освещая себе дорогу фонарями. Больше их никто и никогда не видел».
 
    Понятно, что такой ответ на вопрос, кто танцевал (танцует?) по ночам в Тызыльском ущелье не удовлетворит многих. Но другого  пока нет. И поэтому напомню здесь историю, которую я воспроизводил ранее (она опубликована в нашей книге «Кабардино-Балкария: 50 тайн, невероятных и мистических, вышедшей этим летом).
Итак, одна из жительниц Кенделена (ныне покойная) в детстве ослепла при весьма странных обстоятельствах. Произошло с ней это в тридцатых годах прошлого века. Она, девочка шести-семи лет, рано утром выгнала коров за пределы двора и уже собралась возвращаться обратно, когда увидела идущих откуда-то с верхней части селения женщину и девочку. Назвала она женщину цыганкой,  объясняя свое впечатление тем, что на той было яркое цветастое платье. В такое же платье – красное, переливающееся в лучах утреннего солнца – была одета и ее дочка.

    Девочка чуть поотстала от женщины. С невозмутимым видом она прошла мимо своей ровесницы, которая  пристально и с вполне объяснимой завистью (по причине, естественно, платья) смотрела ей вслед. А потом юная «цыганка» неожиданно оглянулась и сделала  жест, говорящий у детях об их превосходстве над другими. Во всяком случае, именно так его восприняла юная жительница Кенделена, которая не сдержалась и в ответ произнесла обидное слово.

   Слово это услышала женщина. Она обернулась, подошла к девочке, долго смотрела на нее, а потом спросила: «Ты меня видишь?»

– Вижу,– ответила девочка.

Тогда женщина закрыла своей рукой левый глаз девочки:
– А теперь видишь?

– Вижу,– прозвучал ответ.

Женщина закрыла другой глаз, и вновь прозвучал ответ:
– Вижу. 
                                
– А не должна!

     «Цыганка» провела рукой по глазам девочки, и та …перестала видеть. И больше не видела  никогда, хотя ее показывали врачам, возили в Нальчик, но и там объяснить,  почему ребенок внезапно ослеп никто  так и не смог. 


   Всю жизнь жительница Кенделена прожила в темноте. Кого она увидела, за что была жестоко наказана, так и осталось неизвестным. Как и то, откуда взялась в Кенделен идущая со стороны  Тызыльского ущелья «цыганка». Ее, кстати, никто из местных жителей больше не видел. Поэтому рассказ ослепшей девочки восприняли как детскую фантазии, а сам факт слепоты связали с ветром, который засыпал глаза ребенка песком. Родственники девочки впоследствии говорили, что она вышла из дома зрячей, а вернулась не видящей.


   Все становится на свои места, если допустить, что «цыганка» и ее дочка пришли из другого мира, а ослепшая девочка обладала с рождения способностями видеть то, что нам не дано.

    Остается предположить, что сущности, танцевавшие на полянке в Тызыльском ущелье,  пришли  из другого, параллельного нам мира.
Если кого-то такой вывод смутил, или, тем более, развеселил, воспринимайте рассказанное как очередной хабар Котлярова. А еще лучше поднимитесь на хребет Инал, останьтесь на нем на ночь, перед этим найдя место, откуда виден поселок Солнечный. И когда ущелье скроется в темноте, посмотрите вниз. Может, вам повезет,  и вы увидите костры, если, конечно, они еще горят.
 
P.S. В откликах на этот материал, размещенный мною в Фейсбуке, прозвучал и такой: зачем джиннам огонь, если они сотворены из него и невидимы? Не знаю, нам ничего неизвестно о том мире, в котором они живут. Джинны один из вариантов ответа на явление, с которым я столкнулся, но объяснить не могу. А о том, что оно имеет место, свидетельствует сообщение из Верхней Балкарии, где по ночам, высоко над селением, где людей нет, не раз видели странные огни, непонятно кем разожженные. Видели многие, но никто не знает, что это такое...


С уважением - гл. редактор Котляров Виктор Николаевич

Популярные публикации

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Выходит с августа 2002 года. Периодичность - 6 раз в год.
Выходит с августа 2002 года.

Периодичность - 6 раз в год.

Учредитель:

Министерство печати и информации Республики Дагестан
367032, Республика Дагестан, г.Махачкала, пр.Насрутдинова, 1а

Адрес редакции:

367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон: +7 (8722) 51-03-60
Главный редактор М.И. Алиев
Сообщество