Рассказы


Солдатик с шашкой наголо


Подъёмный кран, натужно заурчав, оторвал обгорелую, страшную будку от тротуара. На асфальт со звоном посыпались чёрные осколки стекла и покатились угольки. Кран проворно загрузил свою добычу в кузов грузовика и тот, пустив из выхлопной трубы чёрное облако, осторожно поехал прочь. Облако, постепенно рассеиваясь, висело там, где всего несколько минут назад стояла будка. Словно это она растворилась, исчезла в параллельных мирах.

По моим щекам катились слёзы. Я вытащил из кармана маленькую, но тяжёлую фигурку солдата в старинной форме. С шашкой наголо. Сзади, со спины этот солдатик был обожжён огнём. Я закрыл глаза и увидел этого солдатика. Целого и невредимого. Стоящего на витрине. В окружении множества других фигурок.


*   *   *

— Дядь часовщик, дядь часовщик, — щебетал Лёнька, пацан из соседнего двора, — а если я вам будильник принесу, вы мне во-о-о-н ту фигурку подарите?

— Хех, — хитро усмехнулся часовщик, — если я тебе её подарю, то другие её уже не увидят.

— А откуда ты будильник возьмёшь? — строго спросил Лёньку Фархад, не по годам серьёзный пацан из того же двора, никогда не снимающий пионерский галстук.

— А мне Ахмед обещал собрать, — серьёзно ответил Ленька. — Он с отцом в часовой у кинотеатра работает, по два десять за ремонт будильника получает.

— Нужен ему твой будильник, — усмехнулся я, не сводя глаз с фигурок, — у него самого этих будильников как грязи.

Эта часовая будка, расположенная на оживлённом перекрестке, была для нас как магнит. Новости о том, что в будке дяди Шамиля появилась новая фигурка, распространялись быстро. И мы после уроков, а кто и вместо уроков, отправлялись поглазеть на новинку. Когда хозяину будки пришла идея начать собирать фигурки и как давно он этим занимается, я не знал. А спросить как-то стеснялся.

— А я теперь тоже собираю, — гордо выдал мне Ленька во время очередной встречи у будки и вытащил из кармана фигурку.

— Где нарыл? — воскликнул я.

— Подарили, — гордо произнёс Ленька и отвернулся, любуясь своей фигуркой в лучах солнца.

— Красивая, — полным зависти голосом произнёс я.

— Я больше коллекцию соберу, — улыбнулся Лёнька и спрятал фигурку в карман.

Я тоже загорелся идеей собрать коллекцию. Но где их взять? В свободное время я рыскал по городу, забегая в магазины. Но ничего интересного не находил. Да и очереди были везде, не особо и подберёшься к витринам.

Но мне повезло. Усталый, я шёл домой, согнувшись под тяжестью портфеля полного учебников. Я даже не смотрел по сторонам, я был голодный и хотел домой, где меня ждал как обычно вкусный обед, приготовленный мамой к моему приходу. И мне не терпелось показать маме дневник, где красовались три пятёрки, которые я получил сегодня.

Каким-то боковым зрением я увидел, что из пакета, что несла к мусорке незнакомая девочка, вывалилась и со звуком, выдававшим металлическую тяжесть, ударилась об асфальт фигурка. Я подбежал и схватил её.

— Побирушка, ха-ха, побирушка, — засмеялась девочка.

— А чего ты такую красивую фигурку выбрасываешь? — удивлённо спросил я, не обращая внимания на её насмешки.

— Да это какие-то шахматы вроде, древние, утиль, — усмехнулась она. — Там ещё три штучки есть.

— Дай их мне. — Я потянулся к пакету в её руке.

— Бери, — хихикнула она и с размаху забросила пакет в мусорный ящик.

Ничего не ответив ей, я запихнул подобранную фигурку в карман и с разбегу запрыгнул на самый верх мусорного бака. Он, к счастью, не был пуст. Так что достать пакет было нетрудно. Стоя на бортике бака, я под издевательский хохот девочки достал из пакета три фигурки и, бросив разорванный пакет в бак, спрыгнул с него и убежал. От усталости не осталось и следа. Тяжести школьного порт­феля словно и не бывало. Главным было то, что у меня теперь были такие фигурки, каких не было ни у кого. Даже у часовщика дяди Шамиля.


Рассказы

Это были необычные фигурки. Литые. Тяжелые. Я их отмыл и отполировал тряпочкой. Две из них были одинаковые. Как я предположил, это были пешки. И я понял, что теперь у меня есть шанс подружиться с хранителем коллекции, что манила меня за стеклом часовой будки.

— Здравствуйте, а это вам. — Я просунул руку с фигуркой в окошечко будки.

— День добрый, молодой человек, — заулыбался часовщик, отодвигая в сторону часы, над которыми склонился. — Какая великолепная фигурка!

— Это от шахмат, — деловито пояснил я, — кажется, пешка.

— А ну заходи, — улыбнулся он, снимая лупу с глаза, — я тебе тоже найду подарок.

— А как у вас на глазу лупа без нитки держится? — осмелев, выпалил я, забегая в открытую дверь.

— А так, просто, — засмеялся он.

Я был счастлив. Я подружился с дядей Шамилём. И теперь иногда, стараясь не наглеть, я заходил к нему в будку. Он рассказывал интересные истории про свою коллекцию. Учил, правда, безуспешно надевать лупу. Дарил фигурки. Но я брал только те, которых у него было по две. Чтобы не портить коллекцию.


*   *   *

Тот день я запомню навсегда. Да, я видел, как жизнь вокруг меняется. Как уезжают мои одноклассники и соседи. Как Лёнька уехал с семьёй, в один день, бросив всё. Даже Фархад перестал носить галстук. По улице мимо часовой будки ходили возбуждённые толпы. То там, то тут слышались выстрелы. Но я старался не замечать этого. И дядя Шамиль, казалось, тоже. Он был так же весел и приветлив. И даже той тревоги в глазах, что я видел у своих родителей, учителей, да и у многих других, в его глазах я не замечал. Я аккуратно протирал фигурки от пыли, когда вдруг дверь будки кто-то дёрнул. В и без того тесное пространство будки вдруг зашли двое парней.

— Гони золотишко, дяхан, — зло гавкнул один из них.

— И не рыпайся. — В окошко с улицы другой просунул ствол автомата.

— Откуда у меня золото? — спокойно ответил дядя Шамиль. — Я часовщик.

— Вон золотые часики у него! — закричал тот, что был на улице.

— Это не золото, — усмехнулся дядя Шамиль, — и они даже не работают.

— А если найдём? — зло рассмеялся третий, с размаху положив автомат с перевязанными синей изолентой рожками на коллекцию фигурок, из-за чего она разлетелась во все стороны.

Я вскрикнул и рванулся в сторону фигурок, рассыпавшихся по полу. Схватил ту самую, шахматную пешку, с которой и началось наше знакомство.

— У него золотишко в этих фигнюшках, — завопил один из парней, вырвав у меня их рук фигурку.

— Не трогай пацана, — вскрикнул дядя Шамиль.

— Вали-ка отсюда, дяхан, пока я добрый, — рассмеялся парень и наставил на нас автомат, — радуйся, что пацанёнок с тобой, мы детей не трогаем.

Дядя Шамиль, схватив одной рукой мою руку, а другой мой школьный портфель попятился прочь из будки. А там, в его мирке, в его таком уютном и маленьком домике уже орудовали бандиты. Слышался топот и звон разбиваемого стекла. Стены будки подрагивали, словно рыдали.

— Идём, идём домой. — Дядя Шамиль потащил меня прочь.

Доведя меня до дома и убедившись, что я зашёл в квартиру, он, помахав мне, пошёл прочь. Он и сейчас перед моими глазами. Внезапно постаревший, с рубашкой, торчащей из-под костюма сзади. Без своей привычной кепки. Сгорбившийся.

Утром меня не отпустили в школу. Занятий не было. В городе стреляли. А вскоре папа нашёл машину и сообщил, что мы временно уедем. Я равнодушно сидел у окна и глядел на внезапно ставшие чужими улицы родного города. Где-то стояли стайками ребята, а где-то солдаты около БТРов. Мне было всё равно.

И тут машина завернула именно туда, к будке дяди Шамиля. Она вынырнула из-за угла, как обычно бывало, когда я ехал мимо с родителями на маршрутке. Но это была не она. Будка зияла обугленными отверстиями окон.

— Нееет, нееет, — завопил я и дёрнул ручку двери, и чуть было не вылетел из машины.

— Ты куда, что ты? — закричала мама.

— Ну разве так можно? — выкрикнул водитель, резко остановивший машину.

Я выскочил и побежал к будке. Словно приветствуя меня, ветер распахнул обугленную чёрную железную дверь. Внутри всё было черным-черно. Подбежавший папа схватил меня и потащил к машине. Но я успел на улице, под будкой, заметить полуобгоревшего солдатика. Я схватил его.

— Ну что ты делаешь? — недовольно отчитывала меня мама. — Вон, все руки чёрные.

— Хотя бы это верну дяде Шамилю, — всхлипывал я.

— Он умер, — как-то автоматически сказал шофёр, — в ту же ночь, после пожара.



Нам надо идти


Капли медленно ползли по стеклу, становясь всё крупнее и тяжелее и, в конце концов, срывались вниз, оставляя на стекле быстро исчезающий след. За окном бесновался ветер, набрасывая всё новые порции дождя. Окно было старое, деревянное, и ветер без труда проникал в комнату и приятно холодил лицо.  

Надо было идти, но я всё зачарованно стоял у окна. Улица за окном превратилась в полноводную реку, которую рассекали окатывающие всё вокруг потоком грязных брызг машины. Отяжелевшие пакеты на деревьях безжизненно висели, слегка покачиваясь.

Дальше ждать не было смысла. Такси так и не приехало, хотя я вызвал его больше часа назад. Оставалось одно: идти пешком. Накинув на плечи рюкзак, я вышел из квартиры.

— Чё, приехало, да? — засуетился Кама, наконец открывший дверь после долгих звонков. — А чего ты не звякнул, я бы уже готов был.

— Размечтался, — хмыкнул я, — я отменил такси.

— Почему? — удивился Кама. — Пешком идти, что ли?

— Угадал. — Я присел на пуфик в прихожей. — Идём скорее, а то опоздаем.

— Не, ты чё, серьёзно? — Кама выволок из комнаты свой рюкзак. — Давай я вызову.

— Бесполезно, город утонул, свободных машин нет, может, на улице поймаем, — предложил я, улыбаясь. — Или пёхом, трудно разве?

— Тады лады. — Кама ловким движением закинул на спину рюкзак. — Потопали.

Мы бодро сбежали вниз по ступенькам и нырнули в дождь. Ветер шатал ветки и швырял холодные капли в лицо. Всё вокруг было затоплено, и не было другого выхода кроме как топать по лужам.

— Отвык от наших дорог? — усмехнулся я.

— Да ни фига, я и прогноз заранее смотрел, и обувь вон какую привёз. — Кама гордо ступил в глубокую лужу.

— Я с утра прогноз смотрел. — Я шёл следом за Камой, у меня обувь была не хуже. — Так там написано: плюс пять, а ощущается, как минус пять.

— Да-да, у нас всегда так, — рассмеялся Кама.

— Ты куда? — остановил я Каму, уверенно направившегося в проход между домами.

— Так короче же, забыл?

— Там дом построили и закрыли дорогу.

— Да блин! — Кама, недовольный, пошёл обратно. — Шанхай и джунгли.

— Блины в твоём Питере, здесь надо говорить: «Да хинкал!» — рассмеялся я.

— Иди теперь ты вперёд, — проворчал Кама. — Хоть «чуду» кричи, когда в тупик упрёшься.

— Просто ты редко приезжаешь, вот и не знаешь, как всё изменилось.

— Лучше не знать, — Кама уже улыбался, — здоровее буду.

— Кстати, самая питерская погода, не?

— Она самая, — заулыбался Кама, не отрываясь глядя в окна одной из пятиэтажек.

— Она тут больше не живёт. — Я без слов понял причину его улыбки. — Идём.

— За кого хоть выскочила?

— Куда-то в селуху выдали, видел как-то пару лет назад, четверо детей, говорит.

— Вот успела, а, — рассмеялся Кама, — а я всё холостой.

— Догоняй, в чём проблема. — Я оглянулся на Каму, всё ещё не отрывающего взгляда от окна. — Можно и перегнать.

— Обязательно, — кивнул Кама, — до сих пор просто квартиры не было, теперь можно.

— Нашёл кого?

— Я не за этим приезжал, — запротестовал Кама.

— А я думал, что присмотреть кого.

— Не знаю, — нахмурился Кама, догнав меня и шагая рядом. — Не понимаю я их.

— Кого?

— Девушек наших, мне с ними говорить не о чём.

— Менталитет у тебя поменялся, видимо.

— Видимо, — усмехнулся Кама.

— Ну, ничего, всё будет у тебя. Я же свою тоже не тут нашёл.

— А вот и наш театр, — воскликнул Кама, — у нас и время есть, забежим, глянем.

— Там теперь борцовский зал, — хохотнул я, — иди и смотри.

— Да ладно-о-о, — изумился Кама, — такое бывает, что ли, ты почему не рассказывал?

— Не было желания об этом говорить.

— Офигеть, не представлял, что до этого дойдёт.

— Ну ты сам знаешь, кто у нас в театр-то ходил — только такие, как мы; пустовал зал, а после того как и певцов всяких пускать перестали, то естественно, что что-то непопулярное замещается чем-то более популярным.

— Ты сейчас такую умную весчь сказал, что я в осадок выпал. — Кама стоял лицом к бывшему театру и читал новую вывеску.

— Идём, идём, театрал, на поезд опоздаем. — Я даже не обернулся на здание.

— Я слышал, что тут наезжали на певцов и артистов, но не думал, что так далеко зайдёт, — бурчал Кама   — Видать, лиха беда начало.

— Помнишь Магу? Младше нас был, такой талантливый пацан, стихи писал.

— Да, да, помню, где он? Вспоминал его как-то, искал в сети, он-то незамеченным не останется.

— Его соседские пацаны буцкали постоянно, бросил он это дело. Встретил я его недавно — накачался, лексикон совсем другой, про стихи сказал, что он этой фигнёй больше не страдает.

— Помню, как он в библиотеке свои стихи читал, — воскликнул Кама, — сильная штука.

— В библиотеке теперь медресе, — рассмеялся я, предвкушая удивление на лице Камы.

— Мёд, видать, по сусекам скребут, — мрачно буркнул он.

— Книги сейчас никто не читает, чё помещению пустовать, — продолжил я ехидно.

— Можно сдать в туалеты, бумага везде нужна, — так же ехидно подхватил Кама.

— Нашим и там бумага не нужна, — рассмеялся я.

— Да, да, а я и забыл. — Кама тоже смеялся.

— Помню, давно ещё, когда на месте книжного открыли кафе «Барашка», я смеялся. Оказывается, это было только начало большого смеха.

— Ну не плакать же, — улыбнулся Кама.

Мы шли по бесконечным лужам, между машинами, почти бездвижно стоящими в пробках, и смеялись. Смеялись и бежали по улицам нашего детства, некоторые из которых уже перестали узнавать. Шли мимо окон, где жили когда-то наши друзья. И даже хотелось остановиться и, как в детстве, подобрав камешек, запустить его в стекло. Но там уже жили другие люди, да и не бросают теперь камешки. Теперь пишут смс.

 А вагон сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее нёс нас в нашу другую жизнь, мимо серого, заливаемого дождём моря.

Популярные публикации

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Выходит с августа 2002 года. Периодичность - 6 раз в год.
Выходит с августа 2002 года.

Периодичность - 6 раз в год.

Учредитель:

Министерство печати и информации Республики Дагестан
367032, Республика Дагестан, г.Махачкала, пр.Насрутдинова, 1а

Адрес редакции:

367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон: +7 (8722) 51-03-60
Главный редактор М.И. Алиев
Сообщество