» » О вещих снах, о шайтанах, их песнях и тухуме КвачIикъилал

О вещих снах, о шайтанах, их песнях и тухуме КвачIикъилал

      У меня есть ещё одна тётя. Не та, которая главный рассказчик про шайтанов и кавтаров, эта тётя — сестра моего отца. Тоже человек непростой судьбы. Её всю жизнь преследовали вещие сны, чаще всего дурные, опасные. Она сама мучилась и жаловалась. Видела, как тот или иной человек умрёт, получала знак.

Тётя переехала в Махачкалу и теперь тут живёт. Иногда заходит ко мне с ночёвкой, чтобы навестить моего отца, своего старшего брата. Отец очень радуется её приходу — бывает такая умиротворенность, тишина и неспешные, интересные разговоры. Разговоры о родителях, о детстве, о жизни в горах, о людях. Я получаю колоссальное удовольствие, когда наблюдаю за ними. Заходила она недавно, мне очень хотелось спросить о её вещих снах, но стеснялся, что ей это может показаться легкомысленным. Всё же решил я её разговорить.

— Твои сны ты сама толковала или там предстоящее было не намёками показано, а прямо, как есть?

— По-разному. Были случаи, когда то, что произойдёт, я могла видеть точно. Но чаще косвенно, намёком. Иногда в самом сне я пугалась, и так, через испуг, находился ответ: к чему это.

— Что было самое страшное, что сбылось?

— Я видела, что умрёт один из моих сыновей. Точно это знала, никому это не рассказала. Смотрела на спящих моих детей, плакала и думала, который же уходит от меня?

— И как ты это видела?

— Вижу во сне, как ко мне в дом пришла моя умершая бабушка. Я знаю, что она умерла, и боюсь её. Она ходит по дому и ищет что-то. Я прошу, умоляю, чтобы она не взяла ничего. Ибо говорят: это к смерти близких, если умерший человек что-то заберёт. Взяла она нож с роговой рукояткой. Я

хватаюсь за него, умоляю, чтобы оставила, что это не к добру. «Не оставлю я это!!!» — крикнула бабушка, из рук моих выдернула нож, захлопнула дверь и ушла. Я проснулась и побежала к моим спящим детям. «Нож» — к потере сына, сразу так решила, и не было дальше сна и покоя. Каждый день проходил в тревоге, жила и ждала страшной вести. А она уже стояла у порога. Как-то под вечер принесли мне моего одиннадцатилетнего сына. Пошёл к речке, чтобы забрать и привести домой коня, а конь ударил его копытом в голову. Люди нашли его без сознания и принесли. На следующий день я сына похоронила. К этому и вышел мой сон.

Стало мне неуютно и страшно от её повествования, не захотел я более говорить с ней о снах — вдруг ещё какую жуть выдаст. Думаю «да убережёт Аллах от этого», лучше её вернуть к шайтанам, легендам и другим историям. А рассказывать она мастерица не хуже той тёти, что главная рассказчица про джурмутских шайтанов, кавтаров и будалаов.

— Ты обязательно кольцо или браслет надень на руку. Женщина без кольца или браслета на руке уязвима и не защищена от злых духов, — говорит тётя моей старшей сестре, приехавшей из аула.




Поначалу я их диалог воспринял как женские разговоры, но когда услышал «злые духи», прислушался. Сестра взглянула на меня, усмехнулась:

— Ты про шайтанов много не говори, тётя, тут шайтанский писатель, всё улавливает!

... Шайтаны не были бы шайтанами, если бы отстали от людей и дали им спокойно жить. Нет же, лезут и лезут они в мою жизнь и тревожат постоянно своими загадками! Но я обещал вам слишком часто о шайтанах не писать, и расскажу сейчас другую историю. О чабане и его несчастной жене с сухой рукой.

Обрывки истории я услышал от тёти и старшей сестры, а однажды встретил человека, который рассказал недостающее. Правда, имени своего он просил не называть. Да и зачем нам его имя, если через всех нас, через каждого говорит один и тот же великий рассказчик — древний Джурмут. Итак, слушайте:

— Был, оказывается, в моём ауле Салда один зажиточный тухум КвачIикъилал (квачIикъ в переводе — короткорукий). Такое прозвище он получил после двух загадочных историй. Предок этого тухума был очень жадный человек. Большую отару имел, но резал только тех овец, что ногу сломают. А здоровых не резал никогда. Всё копил и копил он богатство, не давал ни родственникам, ни нуждающимся. Говорят, осенью в горах он заряжал винтовку одним патроном, всю зиму в Цоре за овцами с этой винтовкой ходил, а на следующее лето возвращался в горы на то же место и этот патрон вытаскивал, смотрел, не заржавел ли. Чабаны удивлялись:  неужели тот же патрон, как можно было не стрелять целый год! А он, нахмурившись, чистил патрон, менял порох, загонял обратно в винтовку и ворчал: «Пригодится в один день».

Но не пригодился этот патрон. Умер он, а отару его поделили между собой два его сына. Дружными они не были, зависть была между ними и соперничество. Каждый  хотел стать богаче другого.

А тут ещё это предание про золотой поднос. Шептались в селе, что один человек из тухума КвачIикъилал спрятал этот поднос в своём хлеву под большим плоским камнем. Спрятал и ушёл с отарой овец на зимовку в Цор, где и умер ранней весной от малярии. А поднос так под камнем и лежит.  Но камень этот такой тяжёлый, что поднять его не смогут даже полсела.

Женщина, имеющая связь с шайтанами, сказала, что тот поднос ныне находится под престолом хана шайтанов, и каждый, кто его коснётся, умрёт. Мало кто из салдинцев готов был претендовать на сокровище, да ещё если тут и шайтаны замешаны. Так что отказались все от поисков.  Но когда пошло соперничество в богатстве между братьями, младший из них решил забрать у шайтанов поднос своего предка и стать главным человеком аула.

В один осенний день взял он большой лом и направился в хлев, чтобы поднять тот большой плоский камень. Старики-сельчане умоляли, чтобы отказался он от этой глупой затеи. Говорили, что предок, настоящий хозяин золота, вовсе не от малярии умер, а был убит в Цоре шайтанами, чтобы не вернулся за своим добром.

— Тебя тоже могут убить, да ещё и накликаешь беду на весь аул! — уговаривал весь джамаат в один голос.

Не послушал алчный квачикъинец и пошёл в хлев.

Когда он поддел ломом край большого плоского камня, загрохотали небеса, задрожал и сам он, будто ударило его током, и упал без сознания. Люди вбежали в хлев, вынесли его на воздух… И тут стало всем не до него.  Весь джамаат, разинув рты, смотрел, как поляна перед аулом заполняется животными. Целыми стадами из леса бежали олени и собирались в одном месте.

— Не к добру это, значит, Джурмут перед большой бедой, — сказал один старик. — Зверям идёт откровение от Аллаха, Всевышний их оберегает и собирает в безопасное место.

Прошло немного времени, наступил вечер и услышал такой грохот весь Джурмут, будто разрушились горы. Утром люди обнаружили, что часть горы между Салда и аулом Чорода рухнула, и там образовалось опасное место с обрывами и камнепадом. И точно такое же возникло с восточной стороны, отсекая Салда от аула Ульгеб.

— Вот почему олени прибежали к поляне! — сказал убелённый сединой мудрый старик салдинец.

После этого все стороной обходили хлев с его каменной плитой и подносом под ним. А у того человека, что ударил по камню ломом, сначала высохла рука, что тронула каменную плиту, а через время он заболел и умер.

Говорят, на его похороны второй брат не пришёл. Жил он со своей отарой в горах и вечерами возвращался в местность Колохъ, недалеко от родного аула. В то лето он женился на девушке своего же тухума, однако никак не возвращался к ней в аул — говорят, что боялся на кого-то оставить свою отару. Молодую жену терзали подозрения, что муж завёл себе другую, — ведь не возвращается месяцами в аул.

Однажды в зимний день она наготовила еды и понесла мужу в горы. Был полдень, снег в том году с осени не выпал. Только лишь на вершинах дальних гор сверкали ледяные шапки, что отражали солнечные лучи. Жена чабана шагала в гору и прошла уже половину пути, когда вспомнила, что неподалёку есть небольшой родник. Она решила там отдохнуть, выпить воды и после продолжить путь. Прошагав ещё с десяток метров, она оказалась у родника, и застыла как вкопанная. На плоском камне у родника спиной к ней сидела молодая девушка с роскошной косой, которая длинной змеёй легла на бурую листву. Сквозь журчанье воды можно было разобрать негромкий голос, будто девушка напевает какую-то незнакомую песню. Жена чабана удивилась. Ни одного села или хутора не было поблизости. Как тут могла оказаться молодая девушка с распущенными волосами и ещё без чохто, понять она не могла. Но коса, похожая на змею, будто заворожила её, и она сделала шаг, затем другой, третий… и пошла, как во сне, ничего не понимая, ничего не видя, кроме этих блестящих тяжёлых прядей.  И вот пальцы прикоснулись к шёлку волос… «Как же красива эта коса...» — сказала она. Девушка обернулась, улыбнулась и пропала вмиг, словно пена на воде.

    Жена чабана бросилась бежать, сначала бежала прочь от родника, затем всё выше и выше по горе, туда, где пас отару её муж. Она задыхалась, а сердце её было готово вырваться из груди, когда навстречу ей вышли отара овец и два вожака-козла.

Животные шли, будто какая-то невидимая сила подгоняла и направляла их, но ни одного пастуха не было поблизости. Небо темнело и по нему разливалось алое зарево, будто солнце, исчезающее за зубцами дальних гор, поранилось об их вершины. Женщина кричала, звала мужа по имени, но никто не вышел к ней и ей не ответил. Ей стало страшно, и она решила вернуться в аул. Спустившись к подножью горы, она перешла речку, и тут её охватила дрожь и сердце словно кто-то сжал в кулаке. Вокруг стояли отвесные скалы, между ними пролегли пропасти, но и со скал и из пропасти доносились голоса, они звучали всё громче, как будто приближалось какое-то торжественное шествие. Особенно отчётливо был слышен один женский голос, а совсем скоро жена чабана могла разобрать каждое слово, как если бы произносящая клятву стояла в трёх шагах от неё.


Рохьоб бугаб цIаялъугIа,

ЦIадаб бугаб гIучIалъугIа, 

ИталъугIа (гьвеялъугIа) аталъугIа (чуялъугIа)

Ати вугав вехьасугIа (Чоа вугав вехьасугIа)

Багъич гьечIаб квералъугIа,

Курхьин гьечIаб рукьалъугIа.


Вот что вышло в подстрочном переводе:


Клянусь огоньком, что в лесу,

Клянусь хворостом, что в огне,

Клянусь собакой и конём,

Клянусь чабаном на коне,

Клянусь рукой без кольца,

Клянусь запястьем без браслета...


Как жена чабана добралась до аула, вспомнить она так и не смогла.  Пролежала без памяти семь ночей и семь дней. А рука, которой прикоснулась она к волосам девушки шайтанов, начала высыхать, и сохла, пока не остались от неё только кости да кожа. Когда пригласили к больной женщину, которая имеет связь с шайтанами, та сказала, что так и бывает, если на руке нет кольца или браслета. Было бы кольцо или браслет, шайтаны не навредили бы. Сработал бы металл как оберег.

А через некоторое время нашёлся и сам чабан. Люди обнаружили его бродящим вдали от отары, и был он в трауре. Рассказал, что была у него возлюбленная из потустороннего мира, хотел взять её второй женой. Тогда он мог бы вернуть себе золотой поднос или сам ушёл бы в мир шайтанов вместе с отарой. Но пришла жена земная, прикоснулась к его любимой и та исчезла, больше не приходит. И была, говорят, у него своя песня с печальной мелодией, посвящённая возлюбленной:


Муърул сверу кIварай, Минасул Шамай, 

Щобал къотIу егьи, мун дир йокьулей…


В подстрочном переводе:


Шамай, дочь Минава, ушедшая, покинувшая горы,

Вернись через хребты, моя любимая...


Полусумасшедший, он не смог вернуться в аул и жить, как раньше; всё время ходил по горам, спускался в пропасти, искал свою Шамай и пел песню, что сложил для неё. А потом он пропал. Где и как умер, никто точно сказать не может. Его земная жена стала квачикъом (короткорукой, с высохшей рукой), детей у них не было, и на них закончился странный тухум салдинцев — КвачIикъилал. А их хлев, дома и развалины, где были дома, перешли в вакъф (собственность мечети, джамаата, сохранённая ради благотворительности села). Позже место это было куплено одной семьёй большого тухума в ауле.

Этот хлев и сейчас можно увидеть в центре села, а в дальнем его углу лежит большой камень. Говорят, под камнем всё ещё спрятан золотой поднос тухума КвачIикъилал. Но люди считают это место безбаракатным, и никто не хочет ступать на эту землю. Никто не рискует прикоснуться к камню.

Популярные публикации

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Выходит с августа 2002 года. Периодичность - 6 раз в год.
Выходит с августа 2002 года.

Периодичность - 6 раз в год.

Учредитель:

Министерство печати и информации Республики Дагестан
367032, Республика Дагестан, г.Махачкала, пр.Насрутдинова, 1а

Адрес редакции:

367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон: +7 (8722) 51-03-60
Главный редактор М.И. Алиев
Сообщество