Воля к жизни

Саида Сагидова — двадцатилетняя девушка, студентка факультета психологии и философии ДГУ. Симпатичная, обаятельная, улыбчивая. Почти такая же, как тысячи других махачкалинских студенток. Почти не отличить. Но для неё стать такой, как все, стоило огромных сил и большой воли. И, несмотря на все испытания, а может, как раз из-за них, больше всего она сейчас хочет помогать другим идти по уже пройденному ею самой пути.


Саркома 


Я жила в селении Кироваул Кизилюртовского района. Мама учительница биологии и химии, папа — предприниматель. У нас в семье, помимо меня, ещё две сестры и брат, я вторая. Детство, пока не заболела, было счастливое, я была ответственной и спокойной отличницей. В один день учительница родного языка поставила мне четвёрку, я перенервничала. Пришла домой, легла спать и потеряла сознание — начала бредить, всё пыталась ответить на пятёрку. И вот на нервной почве я слегла окончательно, вызвали скорую, они поставили мне диагноз — шейный миозит. Мама начала возить меня по врачам, они направили на МРТ.

Мы поехали с мамой в Махачкалу просто на прогулку к маминой сестре. Думали, сходим на МРТ, потом пойдем гулять на берег. Очереди на бесплатное обследование нужно было ждать полгода, мама решила не ждать, заплатила. Это меня и спасло. Потому что диагноз был убийственным — саркома головного мозга. У мамы началась паника — я всегда была абсолютно здоровым ребёнком, даже не простужалась.

От меня всё старательно скрывали, но я понимала, что это такое. Мама бросила работу, детей отправила к своим сёстрам и занималась только мной: ухаживала, рассматривала все возможные варианты лечения. Родители хотели отвезти в Москву, но им сказали, что есть очень хороший нейрохирург Зулпукаров. Меня уложили в детскую многопрофильную больницу. Позднее Зулпукаров вырезал опухоль — операцию сделал идеально и этим спас мне жизнь.

Тогда в Дагестане не было детского отделения онкологии, я лежала во взрослом онкодиспансере в Махачкале. В палату клали пациенток, увозили их на химиотерапию, и не привозили обратно, потому что они умирали.

Помню, к нам в палату положили молодую женщину 32 лет, у неё было двое детей. Она поступила с таким же диагнозом, как у меня, только её парализовало полностью. У меня была только рука онемевшая, но я могла ходить. И когда её привезли, у неё истерика была всё время, она кричала: «Я не хочу жить, зачем меня привезли!» В палате ещё была чеченка — с таким же диагнозом, но у неё руки работали, а ходить не могла. Тогда-то у меня появился первый страх. Мама лежала со мной, и я спросила её: «Я тоже такой буду?».

Я провела в больнице два месяца. Мне успешно провели лучевую терапию, опухоль окончательно уничтожили, и мы радовались, что всё самое плохое позади.


Паралич


Но через полгода после больницы меня парализовало. Мы с мамой гуляли на улице, и я упала. Думали поначалу, что временно. Но потихоньку я перестала чувствовать сначала левую ногу, потом руку. Старшая сестра и папа со мной нянчились: на руках носили, помогали ходить с поддержкой; потом я научилась всё делать сама. Я не могла стоять без поддержки, но с моим характером я не лежала. Я ходила и падала.


Воля к жизни

Четыре года ушло на борьбу с параличом. Я была очень слабая — могла сидеть и внезапно упасть. И мама искала врачей. Хирург сказал: утром и вечером делать обычную утреннюю зарядку — и всё; другие врачи говорили: «Опыты на ребёнке не ставьте, не мучайте её, она и так много пережила». Но мама нашла массажистку в Хасавюрте, каждый день возила к ней, массажистка дала мне советы, что мне делать и как самой заниматься. Я много дома занималась, падала, но вставала и продолжала заниматься. Несколько переломов было из-за падений, всё время попадала в больницы. Потом мама узнала про какую-то китаянку в Хасавюрте, она мне делала массаж, ЛФК. После китаянки у меня зашевелилась левая нога, и я начала постепенно ходить сама. Каждый день тренировалась, хотя очень больно было. Если бы я не тренировалась, у меня нога и рука уже высохли бы.


Нельзя останавливаться


До болезни я легко училась, была прекрасная память. После операции очень трудно запоминать стало. Но я, даже когда лежала в онкологии, каждый день читала, хотя было трудно; каждую неделю новый журнал или книгу прочитывала. Сейчас врачи хвалят, что я не остановилась. Когда я училась на первом курсе, не могла в день больше пяти страниц прочитать, сейчас читаю двадцать.

Когда мне сказали, что перевели в школе на дистанционное обучение, ещё больше стала заниматься. Тем более что парализовало левую часть тела, а я была левшой. Училась писать правой рукой. Часто вследствие подобной болезни люди, изначально здоровые и умные, превращаются в умственно отсталых, иногда просто в «овощ». Я это знала и боролась.

Врачи твердили родителям: «Ей ничего нельзя — ни учиться, ни работать. Читать-писать умеет, и хватит». Но я не захотела переходить на дистанционное обучение, настояла, чтобы пойти в школу.

В шестом классе я вернулась в школу. Одноклассники стали относиться не как раньше, у меня у самой были комплексы. До болезни я была старостой, отличницей, активисткой во всех олимпиадах участвовала, много подруг было. Когда подала заявление на ЕГЭ, мама очень переживала за меня, отговаривала. Но я всё сдала и поступила в ДГУ. Я сейчас говорю маме: «Если бы я сидела дома, не поступила, не развивалась, просто весь день лежала бы в постели — разве это была бы жизнь?» Многие моим родителям говорили: «Зачем, пусть дома сидит, ей же тяжело!». В лицо, не стесняясь, говорили, что я не смогу учиться. Сейчас у меня близких подруг нет, хотя в университете с девочками общаюсь. Самые близкие подруги — это мама и тёти.


Есть цель


Моей целью в жизни было поступить учиться, стать лучше всех и помогать нуждающимся.

Когда я поступила в ДГУ и переехала в Махачкалу, начала думать, как можно помочь детям, больным онкологией, так как я знала, через что они проходят и что им нужно. Смотрела варианты, нашла благо­творительный фонд «Благосфера». Девочки сразу меня приняли, пригласили на акцию. Я увидела, что наши волонтёры много внимания уделяют онкобольным людям, проводят с детьми арт-терапию. У меня была своя идея проводить игровую терапию, но несколько раз помогала с арт-терапией в онкогематологическом отделении республиканской детской больницы. Сходила, познакомилась с детьми и родителями и поняла, что детям игры, общение, тренинги будут тяжелы.

На арт-терапии мы лепим, рисуем. Это нужно детям, нам их мамы пишут: «Когда вы придёте, дети вас ждут?» Это очень важно для них. Помимо лечения и обычного ухода нужны развлечения. Сейчас в детском отделении онкологии лежат более полусотни детей, им проводят лучевую и химиотерапию. Некоторые во время занятий падают. Смотрю на таких детей, мне самой плохо бывает. Я считаю, что больше всего во внимании нуждаются онкобольные дети. Они зацикливаются на болезни, потому что годами лежат в больницах.


Такие разные дети


Я решила попробовать и другие варианты. Решила, что нужно помогать сиротам. Сначала нашла приют для несовершеннолетних детей и подростков на Акушинского, поговорила с заведующей, она одобрила. Пошла туда, детей было очень мало, так как их в основном забирают на выходные. Я решила сделать ещё одну попытку и нашла через интернет школу-интернат для детей-сирот и оставшихся без попечения родителей на улице Лизы Чайкиной. Сначала директор и слушать меня не хотел, но я пришла ещё раз, поговорила с психологом и настояла на своём. Показала свою папку, там разные варианты развивающих игр, сказала, что и подарки буду приносить. Он спрашивает: «Эта игра для чего?» Говорю, моторику рук развивает, а эта для эмоций, будем смеяться, радоваться, и он разрешил приходить.




Я пришла на первую акцию, собрала детей, провела тренинг, детям понравилось, стали просить прийти ещё. Так — несколько раз. И директор встал на мою сторону

Многих детей этого интерната на выходные и праздники забирают родственники. Но 25 детей вообще никто не забирает. Один мальчик рассказывает мне все свои секреты, как-то поделился, что воспитатели ему говорят, что его мама эгоистка. Я его утешила, что эгоизм — это иногда хорошо, надо себя любить.

Сейчас вроде бы многие оказывают благотворительность, но приходят формально, а так чтобы посидеть подольше, пообщаться — нет таких. Я даже могу понять, почему. Я вот иду туда довольная, а возвращаюсь — никакая. Очень разные дети… Есть очень сложные, замкнутые, закрытые, жёсткие; очень отличаются от домашних. Девочки более жестокие. Была на занятиях, как только один мальчик начал говорить, девочки сразу начали над ним смеяться: «Ты, двоечник, молчи!» Мне с мальчиками легче — они добрее, искреннее.




Есть дети, которые плачут, им плохо на душе, внимания не хватает. С ними мне проще находить общий язык, они с удовольствием идут ко мне, радуются, когда я прихожу.

Дарю альбомы для рисования, краски, карандаши, новогодние подарки. Вначале на свою стипендию покупала, потом из фонда на Новый год взяла 5 тысяч рублей. Дети, когда раздавала подарки, спрашивали: «Ты навсегда даёшь?». Когда сказала, что навсегда, было такое счастье!


Всё в моих руках


Всё время в голове я планы строю: окончить учёбу в первую очередь, восстановить себя, устроиться на работу и доказать всем, что я смогла себя полностью вылечить. Я учусь на факультете философии и психологии ДГУ. Могу преподавать, но поняла, что это не моё. Заканчиваю бакалавриат, решила в магистратуру поступать на психологию, буду детским психологом. Хочу работать с больными детьми в реабилитационных центрах — это моё, я через всё это прошла. Создала страницу в Инстаграме и выкладываю свои рассказы и фотографии, чтобы другие понимали, как и чем можно помочь таким детям.

Если бы я не взялась за себя, у меня на лице было бы написано, что я инвалид. А сейчас даже в маршрутке мне никто места не уступает, хотя я еле стою, но люди не замечают.Я сама не считаю себя больной, и не давлю на жалость. Если я выйду ненакрашенной, как попало одетой, я буду чувствовать себя некомфортно. Один день в неделю я посвящаю полностью уходу за собой. А массажи и гимнастика два раза  каждый день обязательно. Я поправилась летом после больницы на 7 кг и чувствовала себя жирной, работала над собой, пресс качала, и всё лишнее скинула.




Считаю, что мы должны помогать детям-сиротам, больным детям и старикам. Если ты здоров и благополучен, можешь себя обеспечивать, есть голова, руки ноги — действуй. Я хромала из-за того, что больно было ступать на левую ногу. Сейчас боль прошла, когда меня никто не видит, я не хромаю. Но страх остался, мне кажется, что если человек смотрит на меня, он думает о моей больной ноге. Но скоро я смогу ходить, как все.


Популярные публикации

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Выходит с августа 2002 года. Периодичность - 6 раз в год.
Выходит с августа 2002 года.

Периодичность - 6 раз в год.

Учредитель:

Министерство печати и информации Республики Дагестан
367032, Республика Дагестан, г.Махачкала, пр.Насрутдинова, 1а

Адрес редакции:

367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон: +7 (8722) 51-03-60
Главный редактор М.И. Алиев
Сообщество